— Ты поосторожней с языком, — резко перебил третий. Этот был массивнее остальных и говорил, будто рубил камень. — Недовольные — удобное мясо. Сам знаешь, как бывает. Одно слово — и сам окажешься в яме.
— Ладно-ладно, — пробормотал тот, — понял, рот на замок.
Они прошли мимо, в каких-то пяти метрах от моего укрытия. Я даже дышать не решался. Пота выступило столько, будто я стоял под дождём.
Один из них обернулся, посмотрел в мою сторону.
Я чуть не обмочился.
Но он, похоже, просто тянулся к фляге. Сделал глоток и пошёл дальше.
Шаги затихли. Только когда лес снова стал безмолвным, я выдохнул. Громко, судорожно. Плечи дрожали, копьё в руках казалось игрушкой, не способной защитить даже от ящерицы, не то что от таких, как они.
Кто такой Старший?
Что за "единицы"?
Собирают энергию? Из кого? Из чего? Из таких, как я?..
И главное — что будет, если кто-то пожалуется на тебя?
Меня не видели. На этот раз.
Но ощущение, что я стал намного ближе к чьему-то списку — не отпускало.
Первой мыслью было: проследить за ними.
Шестеро. Вооружены. Знают, куда идут. Знают, как выживать. Возможно, у них есть лагерь, еда, вода, защита.
А я… Я — просто напуганный придурок, у которого даже копьё в руке дрожит.
Может, если держаться на расстоянии…
Может, если остаться в тени, найти их стоянку, украсть еды, напиться воды…
Может…
Нет.
Я резко выдохнул и тряхнул головой, будто стряхивал с неё липкую паутину.
Это всё — ловушка. Не из тех, что с кольями на дне, а похуже — психологическая. Соблазн. Иллюзия простого пути.
Но ведь я уже знаю, как тут всё устроено. Здесь никто просто так не помогает. Здесь умирают.
Здесь собирают энергию из людей, как из батареек.
И я — точно не хочу быть батарейкой.
"Твоя задача — выжить месяц", — вспомнился мне голос из головы.
Вот и всё. Только месяц.
Без геройства. Без подглядываний. Без "может быть".
Я развернулся и пошёл в противоположную сторону, прочь от утоптанной тропы, на которой остались их следы. С каждым шагом грудь стягивало, как будто я сам себе врал, как будто уходил от чего-то важного.
Но шаг за шагом — эта тревога превращалась в холодную уверенность.
Я правильно сделал. Нужно выжить. А не играть в разведчика.
Лес становился глуше. Солнце уже стояло высоко, и сквозь плотные кроны пробивались пятна света, будто прожектора. Где-то вдалеке трещал сухой куст, раздался крик хищника или, может, ещё одного из местных… тварей.
Я замер, напрягся. Ничего. Тишина вернулась.
— Просто идти, — прошептал я себе. — Просто дожить. Один месяц.
Но в спине ещё долго ощущался ледяной взгляд — будто сам лес знал, что я отвернулся от легкого пути, и теперь будет испытание посложнее.
Я сжал копьё крепче и двинулся дальше.
Надежды на лёгкий день у меня больше не было.
Когда на землю спустились сумерки, всё внутри меня вопило: «Остановись. Не иди дальше».
В этом мире темнота — не просто отсутствие света. Это приглашение для всего, что охотится.
Потому, когда я заметил расщелину между скал, больше похожую на узкий зев пасти, я не стал спорить с инстинктом. Пещера.
Глубокая, сырая, но не воняет. Это уже плюс.
Внутри — прохладно. Каменные стены гладкие, словно чем-то выжжены.
Я забрался в самый дальний угол, как можно дальше от входа, прижался к стене и натянул на себя рваную накидку, найденную в заброшенном лагере.
И постарался не думать. Просто заснуть.
Сон пришёл урывками.
То видится мне собственная квартира, знакомая трещина на потолке…
То вдруг что-то ползёт по ногам.
Вскрикиваю — а там пусто. Только холодный камень.
Душа не спит, когда тело притворяется спящим.
Но под утро всё же пришёл покой. Минуты? Часы? Понятия не имею.
И вдруг… шаг.
Тяжёлый. Гулкий.
Потом второй.
Я приоткрыл глаза, и всё внутри меня сжалось до точки.
На входе стояло нечто.
Сначала я подумал, что это зверь — массивный силуэт, почти на весь проём.
Но когда свет рассвета залил ему спину, я увидел человекообразные очертания, только слишком… неправильные.
Спина — покрыта коркой чего-то вроде обуглённой шкуры.
Нога — одна будто волочится, из неё торчит что-то металлическое.
Рука — огромная, с пальцами, заканчивающимися не когтями, а чем-то похожим на чёрные иглы.
Лицо я почти не видел, но слышал его дыхание.
Медленное. Хриплое. С хлюпающим звуком, как будто лёгкие наполнены жидкостью.
Оно стояло у входа. Не двигалось. Просто дышало.
Я сжал зубы. Сердце било в виски, будто кто-то стучал изнутри черепа.
Копьё лежало рядом, но я даже думать не смел потянуться.
«Если оно услышит…»
«Если почувствует…»
«Если…»
Никаких "если". Только тишина и неподвижность.
И вот оно хрипит… делает шаг внутрь… потом останавливается.
Опускается на одно колено.
Ранено. Я вижу это — кровь, чёрная, густая, словно смола, капает на камень.
Оно шепчет что-то — гортанно, без слов, будто из другого языка или с другого уровня бытия.
Я едва дышал.
Мир сузился до одного вопроса: заметит или нет.
Прошло, наверное, минут десять, прежде чем оно тяжело поднялось и, пошатываясь, вышло наружу.
Я не поверил, пока не услышал, как отдаляются шаги.
Только тогда смог выдохнуть. И лишь тогда понял, что всё тело — в липком холодном поту.
И одна мысль сверлила мозг:
