— Что значит — увидишь! — поправил друга Бас. — Очная ставка-то с кем будет?
— С ним. Выходит, он будет не смотреть, а участвовать. Что скажете, гражданка следователь?
— Без него никак, — с набитым ртом поддакнула лейтенантша.
— Ну вот видишь!
Лина украдкой бросила взгляд на настенные часы. До прихода Мити оставалось пятьдесят девять минут. Она еще не решила, к какому состоянию ей подвести клиентов к этому часу: чтобы они отпустили ее с миром, или наоборот — чтобы они продлили заказ и оплатили дополнительное время…
— Ну что, отдохнула? — улыбаясь обратился к ней Рома.
— Ага.
— Значит, "Встать! Руки за спину!"?
— Молодец, правила знаешь. Ты и ты! Ткнула она пальцем в Рому и Генка.
— А я? — весело вытаращив глаза и разведя руками, воскликнул Бас.
— И ты! — обостренный ноготком пальчик уперся ему чуть ли не в переносицу. — Встать! Руки за спину! Вперед марш!..
Состояние микроавтобуса уже достигло крайнего предела, когда он мог заглохнуть посреди дороги или просто-напросто развалиться, и Митя, мужественно противостоя несправедливым в общем-то нападкам и укорам Мамочки, все-таки убедил ее в необходимости срочного ремонта.
Мамочка, будучи далеко не в восторге от сроков и, главное стоимости этого ремонта, попросила Кирилла подменить на несколько дней Митю…
Кирилл на своей "шестерке" поехал по адресу, куда за два часа до этого доставил одну из девушек. Заперев машину на ключ, он поднялся на первый этаж трехэтажного дома в районе "Бии" и нажал на кнопку звонка.
— Минуту! — раздалось за дверью, и вскоре она открылась.
На пороге стоял молодой мужчина в сине-зеленом полосатом халате. У него не было левой ноги, и он опирался на никелированные костыли, полукруглые упоры-крепления которых охватывали его предплечье.
— Кирилл, у тебя курить есть? — по-свойски спросил мужчина.
— Найдется.
— Угости, а то мои все кончились. Да ты заходи, заходи…
— Да ну, натопчу у тебя…
— Нестрашно. Заходи, вместе покурим. Алка все равно еще в ванной, знаешь ведь ее, это у нее что-то вроде мании.
Кирилл вошел в квартиру и сел на диван в единственной комнате. Хозяин устроился на стуле напротив него, машинально пытаясь прикрыть полой халата культю, что у него, естественно, не получилось. Они оба закурили, гость без особого вкуса, а инвалид с явным наслаждением.
— Алка, поди, все выкурила? — пуская колечками дым, спросил Кирилл.
— Ты что, она же не курит! Просто я не рассчитал. Сунулся в запасник, а там ни одной пачки не осталось. Я же их оптом покупаю.
— Ясно… Ну а вообще как дела, Петро? С работой все нормально?
— Грех жаловаться…
…Петр был постоянным клиентом "Услады". Кадровому военному, саперу, ему так и не довелось понюхать пороха, хотя для представителя советского офицерского корпуса последнего десятилетия двадцатого века это было скорее исключением, чем правилом. Ногу он потерял при следующих обстоятельствах: мотострелковый батальон колонкой передвигался к месту учений. С одной из машин была потеряна связь, и комбат послал его, заместителя командира саперной роты, узнать, в чем там дело. Даже не приказал, а просто попросил по рации: выясни, мол, если не трудно, и дай им по тыкве от моего имени. По склизкой, раскисшей от дождей грунтовке колонна ползла с черепашьей скоростью, и для молодого старшего лейтенанта не представляло никакой сложности пробежаться туда-сюда и выполнить несложное поручение командира.
"Комбат-батяня, батяня-комбат"… Если бы майор знал, чем его невинный приказ обернется для подчиненного, он бы наверняка самолично бегал бы вдоль колонны взад-вперед, лишь бы этого избежать.
Петр поскользнулся. Прозаичное слово, прозаичное действие, и отнюдь не прозаичные, трагические последствия…
Обгоняя по обочине дороги идущие машины, старший лейтенант не удержал равновесия и упал. Нога его угодила под колеса БМП, и как ни мала была скорость последней, несколько тонн металла сделали свое дело: когда Петра доставили в госпиталь, речь о спасении конечности даже не стояла. Благо хоть ампутацию сделали толково и не допустили заражения крови.
Так молодой офицер стал инвалидом Министерства Обороны. Он приехал в родной город, на пособие, выплаченное ему к вящему удивлению без особых проволочек, купил комнату в коммуналке, обменял ее с помощью родителей на однокомнатную квартиру, устроился на работу, очень даже неплохую по нынешним временам — в ремонтную мастерскую, благо, руки у него росли из "того" места. Простые и радиотелефоны, любая бытовая техника, аппаратура, хоть отечественного хоть импортного производства — пожалуйста, починим — будет как новая. Военная пенсия плюс стабильный заработок — жить можно. Казалось бы полный порядок: квартира, машина, работа. Молодость, руки, голова. Здоровье, наконец. Он и на протезе умудрялся на лыжах десяточку отмахивать. А уж машину водить — так это вообще без проблем.
