— Э-э, слюшай, я с тобой гавару! — наливаясь яростью, процедил сквозь зубы "шерстяной". — Сматры на мэня! — он явно был уязвлен тем, что русский его игнорирует. — Каму сказал!
— Погоди! — бросил ему пожилой. — У тебя что, дырка в голове?! — с прищуром глядя на Кирилла, произнес он. — Ты нам что, угрожаешь?!
— А вы мне? — каменея лицом, скривил губы Кирилл.
— Достали уже… — запахивая простыню, пробормотала Юля.
— Заткнись! — срывающимся от внутреннего напряжения голосом заорал на нее Митя. — Молчи, пока тебя не спросят.
— Ну всо, хватит! Идите, гуляйте! — "шерстяной" протянул руку и, как давеча Митю, больно ткнул Хлебосолова пальцами в грудь.
Кирилл отвел взгляд от пожилого и посмотрел "шерстяному" в глаза. Тому явно не понравилось, как смотрит русский. Буквально взъярившись и распаляясь с каждым мгновением все пуще, он заорал:
— Ты щто, нэ понял?!!! Я тэбя щас здесь!!!..
"Шерстяной" попытался схватить Кирилла за отворот куртки, но тот, стукнув его костяшками пальцев по запястью, не допустил захвата и тут же коротким движением правой нанес удар в солнечное сплетение, сбивая врагу дыхание. "Шерстяной" на несколько секунд потерял способность к активным действиям…
Молодой кавказец резко вскочил на ноги, схватив со стола нож.
Его пожилой товарищ, опершись руками о стол, принялся подниматься со стула. Возраст и выпитое спиртное помешали ему это сделать достаточно быстро…
— Митя! — крикнул Кирилл и тут же пнул пожилого ногой прямо в лоб, отчего тот повалился вместе со стулом на пол…
Кто-то из девушек завизжал, но Юля, пихнув подругу в бок, утихомирила ее.
Митя, выхватив из рукава монтировку, дважды саданул ею по руке молодого. Тот, выронив нож, взвыл от боли и, несмотря на перебитую кость, бросился на противника с воплем, похожим на боевой клич индейцев…
"Шерстяной", придя в себя, с белыми от ярости глазами, прыгнул на Кирилла.
Митя ударом ноги в живот отшвырнул нападавшего и, подскочив к нему, приложил монтировкой по шее, а потом по голове. Тот рухнул на плиточный пол…
Кирилл ударил "шерстяного" в лицо, увернулся от его кулаков, пнул его по голени, ударил в висок, поставил блок, еще дважды пнул его по голени, стараясь попасть в одну точку. Это очень эффективная тактика, особенно когда один из дерущихся обут в тяжелые башмаки, а другой бос и почти гол. "Шерстяной" от боли утратил контроль за ситуацией. Он в слепой ярости бросился на Кирилла, размахивая кулаками, намереваясь забить, замолотить его, смести с лица земли, лишить жизни, порвать на куски…
— Х-хэк!..
Припав на колено, Кирилл как молотом ударил врага кулаком в промежность, вскочил на ноги, скакнул назад, но все же недостаточно быстро: один из ударов "шерстяного" достал его. Губа рассеклась о зубы, и рот Хлебосолова наполнился вязкой солоноватой жидкостью.
Но последние удары "шерстяной" нанес уже по инерции. Схватившись за самое уязвимое у всех мужчин место, он скрючился от боли. Кирилл, взбешенный тем, что он разбил ему губу, двумя ударами ноги в голову вырубил "шерстяного"…
Молодой лежал на полу без сознания. Но Митю этот факт нисколько не впечатлял. Он с отрешенным видом лупил поверженного неприятеля монтировкой по обнаженному телу.
— Хорош!
Хлебосолов, подскочив к товарищу, выхватил у него монтировку, а самого как следует встряхнул.
— Ну все, пришел в себя? — внимательно посмотрел в глаза Мите Кирилл.
— Нормально… — ответил тот с хрипотцой, но в общем-то вполне спокойно.
— Уверен?
— Сказал же. Все, пусти.
— Ладно. Так, подруги, по машинам! — отпустив Митю, бросил Кирилл девушкам.
Те, не заставляя себя упрашивать, кинулись одеваться. Вскоре они дружной стайкой выпорхнули на улицу, громко хлопнув дверью.
— Что ж ты ее так измохратил? — усмехнулся Хлебосолов.
— Кого? — недоуменно уставился на приятеля Митя.
— Не — кого, а — что. Газетку. — Кирилл протянул ему монтировку. Газета, в которую она была обернута, превратилась в лохмотья.
— A-а… Да я ее все равно прочитал. Жалко что ли. Новую куплю.
— Ну-ка, что с ним?
Хлебосолов наклонился над молодым кавказцем и осмотрел его.
— Порядок? — равнодушно спросил Митя.
— Слава Богу, ты хоть ему башку не размозжил. Только одна шишка.
— Да что я дурак, что ли!
— А что, умный? Он уже в отключке валялся, а ты все гвоздал!
— Я ж не по голове!
— Твое счастье. Видел я, ты ему в основном по заднице метил. Прямо как извращенец какой. Что это ты вдруг?
— А чего он за нож хватается! За такие вещи надо наказывать!
— Ладно, ладно…
— Что, я не прав?
— Прав, успокойся.
Хлебосолов подошел к лежащему на полу пожилому кавказцу и несколько секунд пристально смотрел на него.
— Эй, ты, аксакал, — произнес он, тронув того носком ботинка. — Слышь. Хорош придуряться. Вставай. Не так уж сильно я тебя приголубил. Ну, подымайся!
Пожилой медленно поднялся с пола, с ненавистью глядя на Кирилла и бормоча проклятия на своем языке.
— Давай обойдемся без этого, — поморщился Хлебосолов.
— Ты покойник! — сверля его злыми глазами, произнес кавказец.
