— Не знаю, не знаю. Только деньги, чтобы за комнату заплатить, она у девочек занимала. Не всю сумму, конечно…
— Куда же она заработанное девает? Уж в чем, в чем, а в транжирстве Юльку вряд ли можно обвинить. Мышка счет деньгам знает.
— Это да. Наверное, как и некоторые другие, крутит их где-нибудь. А когда деньги в обороте, предпочтительнее где-то занять на текущие расходы, пусть даже с процентами, чем выдергивать их оттуда. Закон бизнеса: оборот — это святое.
— Соседи что говорят?
— Да какие соседи! Пьянь коммунальная! "Не видели, не знаем". Даже толком не могут вспомнить, когда она последний раз была дома.
— А если она в больнице? Какой-нибудь банальнейший аппендицит…
— Митя по моей просьбе обзвонил все больницы и морги…
— Даже морги?
— Мало ли что могло случиться. Нет ее ни там, ни там.
— Так что же ты думаешь, — Кирилл положил ногу на ногу, сцепил пальцы рук и обхватил ими колено, — что ее убили?
— Очень бы хотелось, чтобы это было не так, но что-то мне не по себе.
— Комнату открывали?
— Да. Там ее нет.
— Ну вот, видишь. Может быть, ты зря себя накручиваешь? Сидит наша Юлька где-нибудь преспокойненько, и самым бессовестнейшим образом…
— Хорошо бы, если так. Только не убеждай меня, что ты не проводил те же параллели, что и я, все равно не поверю.
— Я не проводил.
— Сочиняй! Сначала Ира, потом Алла, теперь Юля. Хочешь задам страшный вопрос?
— Знаю я твой вопрос, — поморщился Хлебосолов. — Сто к одному.
— Ну и какой же это вопрос? — посмотрела ему в глаза Мамочка.
— "Кто следующий?"
— В самую точку. Я тебя всегда держала за умного парня.
— Про Юльку еще ничего толком неизвестно. — Хлебосолов снял ногу с ноги и откинулся на спинку кресла. — Может, она объявится со дня на день.
— Я молю об этом Бога. Но не очень-то верю, к сожалению.
— Посмотрим.
— Аллу тоже нашли случайно. Если бы не тот крестьянин с собакой, до сих пор бы ломали голову, куда это наша Алена запропастилась. Думаю, ты бы тоже нашел массу успокоительных версий.
— Ну ладно, считай, что ты меня впечатлила своим интимно-загробным тоном. Дальше-то что? Ты ведь меня, как я понимаю, не в роли наперсника пригласила.
— Правильно понимаешь. Я вот что думаю: не маньяк ли какой вокруг "Услады" увивается? Одних на негритяночек тянет, другим испражнение подавай, третьим — язык не поворачивается сказать что… Кто-то, надо полагать, получает удовольствие от убийства…
— Так уж и маньяк…
— У Ирины из квартиры ничего не пропало, у Аллы оставили сережки, золотые, между прочим, какие-то деньги в карманах.
— А ты не допускаешь такого варианта, что Иру мог убить один человек, Аллу другой, про Юльку я вообще молчу? И к "Усладе" это может иметь ровным счетом никакого отношения? Скажем, в одном случае отверженный любовник убил из-за мести, а в другом — кредитор, чтобы не отдавать долги? Да мало ли что: случайная ссора, давняя вражда… Тяжкое оскорбление наконец… Этот ряд можно продолжать очень долго.
— И все же. Я бы хотела, чтобы ты…
— Чтобы я — что?
— Чтобы ты попробовал выяснить… что произошло. Частным образом, так сказать.
— Вот здрасьте! Давеча Петюня меня обольщал, теперь ты!
— Неудивительно! Если кому-то это по силам, то только тебе. Ты парень с головой, здесь знаешь всех и вся. И вообще…
— Послушай, Мамочка, — с некоторым раздражением произнес Хлебосолов. — Раз уж мы беседуем серьезно и откровенно, скажу тебе прямо: самым правильным в этом деле было бы заявить органам, что обе убитые имеют отношение к твоей фирме…
— К нашей.
— К твоей. Я здесь наемный охранник. Следствие ведь никак не увязывает две смерти в одно целое, а знай они это, может, уже нашли бы преступника.
— Ты же понимаешь, что это совершенно невозможно!
— Отчего же? Да, придется на какое-то время прикрыть контору, лечь на дно. Это ударит по карману, но разве святое дело правосудия не стоит того? Тебе лично ничего не грозит: девочки заявят, что работали без руководителя, значит, за сводничество никого не привлекут, а сама проституция не является уголовным преступлением…
— Ты же не серьезно все это предлагаешь?
— Абсолютно серьезно. Это более разумно, чем устраивать частный сыск. А то ты хочешь избежать неприятностей для себя лично, так сказать, и капитал приобрести и невинность соблюсти. А с чего ты решила, что у меня что-то получится? Я филолог. Фи-ло-лог, а не юрист. Ладно Петя: "пепел Клааса стучит в его сердце", он горит жаждой мести. Но ты-то умная, опытная женщина! Ты ведь отлично понимаешь, что не надо заниматься самодеятельностью, а следует поступить так, как я сказал.
— Тогда от "Услады" мокрого места не останется, — перебирая бумажки на столе и не поднимая глаз, проговорила Мамочка.
— Да ну, со временем все утрясется. И в конце концов, пес с ней! Речь ведь идет об убийствах! И куда ты скроешься от своего собственного вопроса: кто следующий?
— Может быть, я ошибаюсь… — не очень уверенно произнесла Мамочка.
— И такое может быть, — пожал плечами Хлебосолов.
