— Я все чаще и чаще склоняюсь к тому, что первая составляющая твоей лестной оценки ко мне не очень-то и относится.
— Что я слышу! Нотки самокритики! Нет, интонации самобичевания! Тэк-с, значит, что-то не ладится у нашего Хемингуэя. Давай, рассказывай, что там стряслось?
— По телефону что ли?
— Зачем. Подскакивай ко мне. У меня в холодильнике кое-что завалялось.
— Да я куплю.
— Ну, как хочешь.
— А я не помешаю? Ты поди чем-то занимаешься, а я тебя отвлекаю.
— Ерунда. Мне тоже небольшой роздых нужен. Давай, жду.
— Буду минут через сорок, — заверил Кирилл и повесил трубку.
Хлебосолов отказался пить наотрез: все же за рулем лучше не искушать судьбу, да и Авдей особо не настаивал, он спокойно относился к тому, что в компании присутствует один непьющий, даже если вся компания состоит из двух человек.
— Рассказывай, рассказывай, — с набитым ртом произнес Доломанов. — Я же вижу, тебе надо выговориться. Я слушаю.
Он продолжал есть и пить, пока Кирилл излагал ему историю всех происшедших за последние недели в "Усладе" событий.
— Да-а, интересненькое кино ты здесь продемонстрировал…
— Прожуй сначала, — улыбнулся Хлебосолов, — а то поперхнешься.
— Не обращай внимания, — отмахнулся Авдей. — Да я уже поел.
— Курить будешь?
— Ну. Сейчас, только выпью.
Доломанов налил себе водки, выпил, закурил предложенную Кириллом сигарету.
— Опять три дня толком не жрал? — глядя на довольную, умиротворенную физиономию друга, спросил Хлебосолов, закуривая в свою очередь.
— Ну, три не три… — пожал тот плечами. — А может, и вправду три…
— Ты, по-моему еще больше отощал. Наживешь так себе болячки — гастриты, язвы и все такое. А если бы я не позвонил?
— Тогда бы тебе позвонил я. Да и не похудел я вовсе, что ты выдумываешь. К тому же все не так мрачно: у меня еще два яйца остались!..
Кирилл поперхнулся дымом.
— Что у тебя осталось? — смеясь, уточнил он. — Повтори.
— Два яйца в холодильнике, сахар, чай, немного кетчупа. Так что…
— A-а… А я уж грешным делом вообразил, что ты про свои. Что ты их как НЗ бережешь.
— Смешно, сейчас уделаюсь! — с иронией отреагировал Доломанов.
— Да ладно, я ж только-только с похорон. Вот и юмор у меня соответствующий.
— Все, что угодно. Когда это я на тебя обижался? Давай лучше вернемся к твоему занимательному повествованию.
— Не возражаю.
— Итак, в высококлассном притоне, где ты собираешь материал для романа…
— Точнее — блядской конторе, где я, как ты недавно выразился в беседе со мной по телефону, подвизаюсь вышибалой…
— В "Усладе", где ты работаешь охранником… Так пойдет?
— Хорошо. В "Усладе", где я сам, не понимаю почему, работаю охранником…
— Творятся престранные вещи. Сначала убивают одну… Проститутку, путану..? Как лучше называть представителей этого контингента?
— Зови "девочки". Это по-рабочему, и мне привычнее.
— Убивают одну девочку, у нее дома, ударом чем-то тяжелым по голове. В этом пока нет ничего странного: в городе ежегодно убивают сотни людей по всевозможным мотивам. Спустя несколько дней убивают ее коллегу по цеху. Это уже наводит на всевозможные размышления. Несмотря на очевидную разницу в убийствах — они совершены разными способами, в разных по своему принципу местах и так далее — есть и схожие элементы: девочки скорее всего знали убийцу, иначе одна, особа крайне осторожная, не впустила бы его в квартиру, а другая не села бы к нему в автомобиль. А что автомобиль — обязательная деталь второго преступления, всем понятно и никем не оспаривается. Так?
— Совершенно верно.
— Уже после двух смертей ряд особ в "Усладе" и ее окружении обеспокоен случившимся, полагая, что жертвы выбраны не случайно, а кто-то из этого ряда даже опасается, что трагический список будет пополнен. Ничего, что я повторяю твой рассказ? Мне так легче систематизировать.
— Валяй.
— Во-первых, это бандерша, которую ты называешь Мамочкой…
— Ее все так зовут.
— Женщина неглупая и расчетливая. Она уговаривает второго охранника и…
— Витяшу.
— Витяшу проверить алиби друг друга и других мужчин из окружения "Услады". Логично, ведь способы убийства в обоих случаях чисто мужские, вторую убитую таскали туда-сюда… Хотя, в принципе, сильная женщина тоже смогла бы. Но такой поблизости не наблюдается, и будем считать, что ваша Мамочка права. Она всеми фибрами души не хочет светить свой притон перед ментами и пытается подтолкнуть тебя к частному расследованию. Ее поведение понятно. Кстати, какую позицию она занимает сейчас?
— Такую же.
— Но ведь кое-что изменилось. В частности начали сбываться ее мрачные прогнозы.
— Ты немного спутал. Со мной она беседовала уже после того, как пропала Юлька. А ты до этого места еще не добрался.
— Но виды она на тебя имела еще раньше, тебе же Витяша об этом сказал. Так что не путай меня. Ну а Витяша? Неужели и после его смерти она не сообщит в ментовку?
— Полагаю, что нет. Витяша в "Усладе" числился как бы за штатом. К тому же она без труда себя убедит, что случай стоит особняком. Заурядное убийство с целью грабежа… какой-нибудь обколотый наркоман. Там, говорят, и шприц нашли.
— Полнейшая чепуха! Ты сам-то хоть это понимаешь?
