— Погоди, приятель, не ерепенься! — успокоил его Хлебосолов. — Лучше объясни, что в этом необычного. И при чем здесь слежка.
— Необычно здесь вот что: вставал Витяша всегда очень тяжело, а уж чтобы в выходной его до обеда поднять, здесь вообще надо было очень сильно постараться. Ложился-то он всегда под утро, любил куда-нибудь сходить на ночь глядя и все такое…
— Типичная "сова", одним словом. Понятно. Продолжай.
— А в тот раз будильник завел на семь часов. Я ему: куда? А он: надо кое-что выяснить, есть придурки, у которых расписание не совпадает с моим. Потом вечером у него был довольный вид. Он еще сказал: "Прав Пуаро, серые клеточки — страшная сила!" Пуаро — это такой сыщик у Агаты Кристи, а серые клеточки — он так мозги называл.
— Мы знаем.
— А Витяша был начитанный. Потом он еще как-то сказал, в другой день: "Какое это нудное занятие — слежка. Особенно когда нет объекта, и ты не знаешь, скоро ли он появится".
— У тебя хорошая память, — ухмыльнулся Петр. — Мне б такую.
— А что, не жалуюсь. Короче, следил он за чем-то, это точняк.
— Один следил? — спросил Кирилл. — Может, кого из знакомых подключал? Вон на похоронах сколько народу было.
— Нет, думаю, один. Не стал бы он никому доверяться. Это ж надо в долю брать. А Витяша… Нет, в одиночку он шустрил, сто процентов.
— Вот сейчас только не торопись с ответом, как следует подумай. Вот что я хочу узнать: а за одним он следил? Ты понимаешь о чем я?
— Конечно. — Мишаня вновь добросовестно закрыл глаза. — За одним или за двумя..?
— Или за тремя, четырьмя… — проворчал Петр, но Кирилл пихнул его под столом ногой, и он благоразумно счел за лучшее умолкнуть.
— Не за од-ним! — четко выговаривая слога, произнес Мишаня, открыв глаза.
— Обоснуй свой вывод, — поощрительно улыбнулся ему Хлебосолов.
— Витяша как-то сказал: "Я этим гадам хвосты прищемлю". И потом еще: "Они думают, что умнее всех". То есть: "им", "они" — во множественном числе.
— Эх, что ж ты имен не спросил! — досадливо крякнул Петр.
— Я же говорил, что не хотел лезть в эту бодягу. И насчет Витяши — думал, поиграется и бросит. А вообще-то я у него спрашивал. Не то чтобы сильно уж приставал, а так, мимоходом. Он ответил, что все мне расскажет позже, когда сам четко для себя прояснит картину.
— А машину он не брал? — поинтересовался Хлебосолов. — Или кого-нибудь с машиной? Ведь если следовать Петюниной логике, убийцы — на колесах.
— Ничего не могу об этом сказать. Он никогда не упоминал ни о какой тачке.
— Ясно. Ну, давай дальше.
— Да что дальше-то? Все. А вот еще! Вспомнил! Он произнес однажды такую фразу: "Надеюсь Иркина мать была достаточно пьяна, чтобы не прислушиваться к трепу Юльки".
— И что это означает?
— Думаю, речь шла о поминках Ирины. Все ведь были на похоронах у Аллы, а Витяша и Юлька — на Ирининых. Потом, перед поминками в "Усладе", они поминали ее где-то в столовой. Видать, там Юлька что-то тренькнула языком, а Витяша не хотел, чтобы Иркина мать въехала в смысл сказанного. Хотя я могу ошибаться.
— А Витяша эту фразу сказал до или после исчезновения Юльки?
— Я ведь толком и не знаю, когда она пропала. Но он давно это сказал, так что, полагаю, что это было еще до ее исчезновения.
— А это было до или после того выходного, когда он рано встал?
— Примерно в те же дни, но точно сказать не могу. Нет, не вспомню.
— Слушайте, мужики, а ведь Мамочка на похороны к Ирине еще одну девочку посылала, — произнес Кирилл. — И если мне не изменяет память, это была Карина.
— Логично предположить, — продолжил его мысль Петр, — что на поминках они сидели рядом, на водку не налегали, потому что им еще надо было идти в "Усладу"…
— И Карина сможет нам пояснить, о чем там трепалась Юлька, — закончил фразу Хлебосолов. — О чем таком, что Витяша не хотел бы, чтобы это дошло до ушей Ирининой матери.
— Она, кстати, здесь недалеко живет, — заявил хозяин квартиры.
— А ты откуда знаешь?
— Она бывала у меня… Ну… До того, как я стал с Алкой… Давно…
— У нее телефон есть?
— Понятия не имею. Но можно позвонить Мамочке, если она в конторе.
— Попробуй.
Мамочка оказалась на рабочем месте и без обиняков дала номер телефона.
— Только бы она была дома, — как заклинание произнес Петр.
Им повезло, после четвертого звонка Карина сняла трубку. Правда, просьбу прийти она восприняла без всякого энтузиазма, принялась отказываться, сослалась на занятость, но когда трубку взял Кирилл, сразу, как бы успокоившись, согласилась.
— Хорошо, через полчаса буду. Может быть, чуть попозже.
— Видать, достал ты девочек своими расспросами, — усмехнулся Хлебосолов, возвращаясь за стол. — Они от тебя уже шарахаются.
— Да пошли они все!
Пока ожидали девушку, допили водку. Хозяин квартиры намеревался открыть вторую бутылку, но остальные дружно воспротивились этому.
Карина пришла минут через сорок. Смуглая миниатюрная девушка, с красивым восточным лицом, черными миндалевидными глазами и неправдоподобно густыми и длинными ресницами — опахалами, она разделась в прихожей и прошла в комнату.
— О, и Мишаня здесь! Привет. У вас что, совещание верхней палаты?
