— Что-то наподобие. Водку пить будешь? — предложил хозяин квартиры.
— Я водку вообще не пью, — сев на подставленный галантным Хлебосоловым стул, заявила девушка. — Только вино и шампанское.
— Этого не держим, ты уж извини.
— Да ну, я бы все равно не стала. У меня еще сегодня масса дел. Так что я к вам только на минуточку, имейте это в виду.
— Конечно, мы тебя долго и не собираемся задерживать.
— Ну, рассказывайте, за какой такой надобностью вы меня позвали.
— Карина, — начал Хлебосолов, — мы вот здесь сидим, размышляем насчет гибели девчонок и Витяши, хотим для себя кое-что прояснить…
— Понятно, я так и думала.
— Ты дружила с Ириной и Юлькой…
— Ирина вообще-то ни с кем не дружила, а Юлька наоборот дружила со всеми. Да и при чем здесь Юлька? Мотается где-нибудь, вот и все.
— Ладно, пусть так, — не стал развивать тему Кирилл. — Но с Ириной-то была поближе, чем остальные. Хоть и не подруги, а все же. Верно?
— Вроде того.
— Вот мы и хотим тебя кое о чем порасспросить. Не возражаешь?
— О чем порасспросить-то? Вон Петя уже заманал своими расспросами. Где деньги, да кому давали, да сколько, да у кого есть приятель с машиной. Почем я знаю! Ни Алка, ни Ирина о таких вещах не трепались. Знала бы что — давно сказала!
— Ладно, ладно, не горячись. Никто с тебя не требует больше, чем ты можешь сообщить.
— Спасибочки.
— Слушай, детка! — сквозь стиснутые зубы произнес Мишаня. — У меня друга убили!
— А я при чем! — стрельнув в него взглядом, огрызнулась девушка.
— А при том, что если тебя просят помочь, ты не выступай, а помоги!
— Ничего я не выступаю! Чем я помогу-то? Могла бы — сделала!
— Стойте, давайте все успокоимся, — призвал Кирилл. — А помочь ты можешь вот чем, Карина. Расскажи нам, что было на поминках Ирины.
— Да ничего там не было, — пожала плечами девушка. — По крайней мере ничего особенного, необычного. Поминки как поминки.
— Понимаешь, — решил приоткрыть карты Хлебосолов, — Витяша говорил, что Юлька там сказала что-то такое Ирининой матери, какую-то фразу, которая навела его на некоторые мысли. Не исключено, что это знание и привело его к гибели.
— Ну вы здесь раскрутили карусель! — усмехнулась Карина. — Все в одну кучу: и девочек, и Витяшу, и Юльку сюда же приплели! А я лично думаю, что все это разные вещи, и каждый нарвался на свою судьбу самостоятельно. И большинство наших так считает.
— Нам нет никакого дела до того, что вы там себе считаете! — буркнул пожарный. — Ты, главное, о нашем разговоре язык за зубами держи, не трепись на всех углах!
— Сами не растрепитесь! А я не из болтливых! Тоже мне тайны Мадридского двора!
— Вернемся к поминкам, — направил разговор в нужное русло Петр.
— Да говорю же вам, не помню я там ничего такого! Все было как обычно…
— Ну вот и расскажи нам как было. Может, что-нибудь и выплывет.
— Ну… Собрались в столовой… Было человек двадцать, даже поменьше… Родственники, мы, еще какие-то приятельницы… несколько друзей брата… те, по-моему, притащились, лишь бы пожрать да выпить на халяву, во всяком случае, у них был такой вид… По ходу, наркоманы…
— Все было очень скромно… Да мы там и были-то всего ничего, в "Усладу" торопились… С полчаса посидели, не больше… К тому же там была только водка, а я ее не пью.
— А Юлька? Она употребляла?
— Да, она выпила. Витяша тоже. А я только видимость создавала.
— И о чем там говорили? Не молча же вы сидели, согласись.
— Обычные дела, как всегда. "Царствие небесное", да "земля пухом", в таком роде. Какая-то родственница все голосила да причитала, какая Ирочка была славная девочка.
— А мать?
— А мать была пьянющая вдрыбоган. Она вообще любительница приложиться, Ирка постоянно жаловалась. Да она уже на похоронах была под этим делом. А на поминках ее вконец развезло. Сидит, головой кивает, сама с собой беседует. "Ну что, — говорит, — Ирунька, унесла с собой денежки в могилу! А родную мать без копейки оставила!" В таком духе. Братец тоже ныл: мол, все обыскали, ни денег, ни расписок. Хоть бы ниточку какую оставила. У меня сложилось впечатление, что это их больше задело, чем гибель близкого человека. Ну я и заторопила своих в "Усладу", противно мне стало…
— Погоди ты с "Усладой", — перебил девушку Кирилл. — Не перескакивай. Значит, мать корила дочь, что та от нее скрывала, где хранит деньги?
— Ну да, что-то типа этого. Хотя я особо и не прислушивалась.
— А Юлька как на это прореагировала?
— Соответствующе. Ты что, Юльку не знаешь! Она за словом в карман не лезет.
— Потому и спрашиваю.
— Она выразилась что-то наподобие: вот жаба! Ее дочь меньше часа назад в землю зарыли, а она не по ней, по "бабкам" убивается! Правильно, мол, Ирунька сделала, что родственников с носом оставила, так им, козлам, и надо!
— И все?
— Ну да. А что здесь еще скажешь?
— Из-за этого бы Витяша не стал ее одергивать, он ведь тоже был любитель припечатать.
— Еще бы. Он, кстати, ее и поддержал, тоже что-то смешное добавил. Но это мы так, втихоря зубоскалили, не для общего обозрения, поминки все-таки.
