Мы тряслись по разваливающейся неровной дороге, пока двигались в тихие недра острова. Через некоторое время показался другой берег. Когда доктор притормозил перед монолитной каменной стеной, я с шумом втянула воздух.
— Это, — сказал Дрон, — Форт Маноэль. Некогда использовавшийся как военная крепость, он стоит с восемнадцатого века, — красные вены паутиной покрывали белки его глаз.
Возвышающиеся стены, выросшие из Средневековья, насмехались над хлещущей их соленой водой и разбивающимся о них прибоем. Крепость была создана, чтобы удерживать нападающих.
По другую сторону ворот мои похитители сразу повели меня наверх по винтовой лестнице и провели через один из множества каменных арочных проходов, окружавших обширный брусчатый двор. Вся периферия острова была видна с этой высоты. Безлюдные улицы переплетались меж теснящихся друг к другу зданий. Магазины, доки и автомобили были заброшены. Не было видно ни единого плавучего средства в поле зрения, даже, хотя бы гидроцикла.
Я вновь задрожала вопреки знойному островному бризу. Мы были окружены водой, пойманы в ловушку на острове с мутантами.
Главная башня крепости своей высотой затмевала звезды. Мы вошли в вестибюль башни, украшенный мраморными колоннами и тропическими растениями.
Сжав пальцами мою руку, доктор протащил меня через массивные двойные двери. Затем он убрал мой кляп, снял путы и бросил меня в центре зала, окруженном живой стеной из тли.
Дрон вальяжно подошел ко мне, до чертиков пугая меня своей холодной манерой держаться, пронзая еще более холодным взглядом.
Я ожесточилась, твердо встав на ноги, и сказала жестким голосом:
— Где священник? Я требую встречи с ним.
Кулак Дрона внезапно появился в воздухе. Я увернулась, но недостаточно быстро. Безоружная я отшатнулась назад и споткнулась о подол собственного одеяния. Кровь заполнила мой рот. Я сплюнула ее, испачкав плитку кроваво-красным. Воздух затрещал от возбуждения из-за разбуженного голода. Раздраженное рычание и дергающиеся ко мне конечности окружили меня, ошеломив.
— Глупая женщина, — Дрон приподнял верхнюю губу, обнажая человеческие зубы, отличающиеся от больших резцов, которые я видела в своих кошмарах. В его словах ощущался сильный холод. — Разве ты не чувствуешь вибрацию пятидесяти голодных ртов, тарабанящих о твоей крови.
Я зашипела на жуков и вернула свое внимание к их лидеру.
— Ты — гребаный трус. Тебе не нужен священник. Отпусти его.
Его смех эхом прокатился по всей комнате и украл всю силу из моего тела.
— Привести наживку, — скомандовал он.
В коридоре появился Имаго, направляющий четырех мужчин краткими командами и взмахами сигары. Они резко полетели вперед, но споткнулись, увидев мутантов, и встали с безумными глазами и стиснутыми кулаками. Синяки и глубокие порезы покрывали их обнаженные тела. Почему они не давали отпор?
Мужчина со смуглой кожей зашипел на меня на неразборчивом языке. Азиат отгородился от меня взмахом дрожащих рук.
— Кто-нибудь говорит по-английски? — спросила я.
Они часто задышали и стали отступать назад, шаркая пятками по плитке.
Мой живот скрутило. Мутанты беспокойно зашевелились. Их вибрации возросли, а их хрупкий контроль достиг предела.
Вдруг одна тля вырвалась из общей массы. В мгновение ока от нападения мутанта азиат рухнул на землю, и они стали кучей человеческих и тлиных конечностей. Я кинулась на спину напавшего жука и просунула руку под его челюсть. Я надеялась, что дыхание являлось необходимым процессом для тли, и поэтому вложила все свои силы в удушающую хватку.
Прошли полные агонии моменты. Затем жук рухнул. Но не замертво, и не от удушающего захвата.
Тем не менее, я отпрыгнула назад, готовая к следующей атаке.
Азиат стонал, его лицо приобрело искаженные черты. Кровь пузырилась на отверстии в его груди.
Мои ноздри раздувались, пока я вдыхала носом металлический запах его крови. Этот аромат пробудил нечто во мне, что усилило мою связь с мутантами. Они тоже это почуяли. Они жаждали крови. Барьеры, сдерживающие их, скоро не выдержат.
Дернулась другая тля. Я увернулась с ее пути, перекатилась через плечо и обернулась.
Смуглый мужчина закашлялся с влажным, удивленным бульканьем. Его взгляд упал к собственной груди, куда вонзился ротовой шип, пронзивший его сердце и всю грудную клетку насквозь, вплоть до ребер сзади.
Тут же стена из жуков развалилась и стала множеством шипов и дергающихся зеленых тел. Еще один мужчина упал. Последний, оставшийся стоять, — защищался ударами ног и взмахами рук.
