Я уже некоторое время прислушивалась к низкому гудению монотонного шума, тихому гулу воздуха в вентиляции. Вибрация и завывание лопастей винта двигателя указывали на перемещение. Я находилась в вертолете? Но для него было слишком тихо. Достаточно тихо, чтобы услышать чье-то дыхание рядом. Я была не одна.
Отяжелевшие от седативного веки отказывались подниматься и пропускать свет. Я подняла их усилием воли и сморгнула вызванный лекарством туман.
Я увидела Дрона, сидящего с надменной улыбкой на противоположной от складного стола стороне. Затем доктора, примостившегося рядом с ним и уткнувшегося носом в книгу.
За крошечными окнами вдоль узкой кабины быстро проносились облака. Я почувствовала ремни на шее и руках, крепко удерживающие меня в одном из четырех кожаных кресел, стоящих по два друг напротив друга. Между ними располагался стол.
Сетчатая ткань цвета слоновой кости покрывала мое тело на манер тоги, полностью закрывая меня от плеч до голых ступней. Узел в моем животе скрутился еще больше
Пальцы в перчатке скользнули по моей руке. Я дернулась от прикосновения, насколько позволили оковы. Имаго, стоявший на расстоянии выдоха от меня, замер. Чернота его глаз вторила черноте его ресниц. Он нахмурил лоб, от багрового шрама разошлись складки. Мои пальцы сжали подлокотники.
Окруженная тремя монстрами — хоть это и были мужчины в форме, но все равно монстры — какими вариантами я располагала? Без карабина эту ситуацию нельзя было решить тремя нажатиями на курок.
Я перевела тяжелый взгляд на мужчину, прикасавшегося к моей руке, и спросила:
— Кто ты в этой триаде? Первый, второй или худший?
Раздражающий смех Дрона сотряс кабину.
— Похоже, мой брат потерял голову, — его голос понизился. — Пока его внимание сосредоточено на твоем рте, он не думает, что болезнь может быть стремительна.
Он взял ложку и положил какой-то порошок в свою чайную чашку.
— Всего несколько часов, брат, и мы подтвердим свои подозрения.
— Где священник? — спросила я.
Жестокие глаза Дрона не соответствовали его деликатным манерам, с которыми он поднес чашку к губам.
— Он на пути в Мальту, — ответил Дрон.
— Что? — все мои внутренности скрутило.
— Что на Мальте?
Как по заказу, пилот объявил о нашем приближении к архипелагу возле побережья Италии. Дрон изогнул губы в улыбке и ответил:
— Твой новый дом.
— Отпусти священника. Он ничего не…
Мой язык столкнулся с шершавой тканью кляпа, когда Имаго затянул узел на моем затылке.
Пока самолет приземлялся, я оставалась привязанной к креслу возле Имаго. Его глаза следили за мной, в то время как я грызла ткань, блокирующую мои вопросы.
После он забросил меня на заднее сиденье внедорожника и сел рядом, вытянув руку на моем бедре. О, что бы я сделала, будь у меня тупой нож. Я бы начала пилить его руку с локтя, лежащего на моем колене, двигая зазубренным краем вперед-назад. Сначала разошелся бы лоскут кожи, потом пучки мышц. И только когда показалась бы кость, к которой крепились мышцы, я бы сломала ее о свое колено и ввернула бы отпиленную конечность в его собственную содомистскую…
— Добро пожаловать на остров Маноэль (
Тьма поглощала большой остров позади нас по мере того, как мы пересекали мост. Доктор вел машину, а Дрон рассказывал:
— Этот остров, l'Isola del Vescovo, когда-то был домом для семи тысяч мальтийцев. Теперь эти берега занимают лишь те, кто подчиняется моим командам.
Очевидно, его команда состояла из мутировавших людей Мальты. Мерцающие особи бесцельно бродили снаружи и внутри пыльных каменных зданий, разбросанных по пляжу. Прилив накатывал на пустые доки. Не было видно никаких лодок и никаких людей.
