Мертвые Ив (ЛП) полностью

— Слабые рецессивные особи будут искореняться.

— Убери слабых и ничего не останется от твоей популяции.

Его ботинок врезался в клетку, корежа решетки.

— Ты не станешь оскорблять мою семью.

— Я позабочусь, чтобы всё последующее неуважение было оказано тебе одному, — я просто умоляла его сорваться. Переполненная собственной потребностью выйти из себя, я желала, чтобы эти безжизненные глаза были на расстоянии, достаточном для моих выцарапывающих ногтей.

Дрон схватил навесной замок клетки и неуклюже завозился с кодом.

— Что будет, когда все млекопитающие на планете будут сожраны, и кровь закончится? Во что тогда твоя божественная раса вонзит свои зубы?

Его руки замерли.

— Раса избранных Аллаха не станет пить кровь смертных. Я совершенствую генетику.

— Совершенствуешь генетику? Ты имеешь в виду методом проб и ошибок?

Вдруг он ринулся к дальней стене и нагнулся над темной кучей, зарываясь руками в бесформенные комки. Шлепки плоти и усилившийся смрад разложения наполнили воздух. Крик ребенка вырвался из этой кучи и дрожью прошелся по коже вдоль моего позвоночника.

Дрон швырнул что-то в клетку. Оно задело решетки и плюхнулось на пол.

— Посмотри внимательно, Эвелина. Посмотри на выродка.

С грохочущим сердцем я наклонилась вперед. Крошечное бесполое тельце лежало на боку, свернувшись. Костлявая ножка была выгнута назад и подергивалась. Тихие влажные звуки вырывались из клыкастого рта. Затем его человеческая грудь выпустила воздух, и ее движения прекратились.

Я согнулась и впилась ртом в свое плечо. Череда рвотных позывов сотрясла меня.

— Этот ребенок не больше человек, чем ты, — сказала я.

В ответ Дрон кинулся к клетке и пнул ребенка так, что тот пролетел через всю комнату. Хрустнули кости, когда его тельце ударилось о стену. Мое сердце хрустнуло вместе с ним.

— Ты — ключ к тому, чтобы это исправить, — услышала я.

ДНК этого монстра было искажено геномами тли и паука. Разве это не делало его тем, кто, как он считал, недостоин выживания? Если бы доктор был здесь, защитил бы он это его дерьмо?

Неожиданно как будто легкий щипок поддел мое нутро, что-то пыталось меня зацепить, словно крючок на ниточке. Я проследовала по ней до мученицы, подвешенной к потолку. Она не шевелилась, но ее душа подрагивала и цеплялась за меня. Я приняла связь. Биение ее сердца синхронизировалось с моим.

Затем оно замедлилось. Нить между нами разорвалась. Энергия разлетелась по комнате и рассеялась.

Дрон проследил за моим взглядом. Одним размытым движением он очутился рядом с ней, сжав рукой ее горло.

— Эвелина, — сказал Дрон, не оборачиваясь. — Кость внутрь или кость наружу?

— Что?

— Тогда кость наружу, — решил он и подпрыгнул, вцепившись в ее тело и дернув его вниз. Крюки разорвали ее ладони. Дрон приземлился, схватил нимфу за шею и сломал ее об колено.

Вышедший наружу позвоночник блеснул в искусственном свете, когда он швырнул тело к стене, где оно присоединилось к разлагающейся куче.

Еще больше желчи выплеснулось сквозь мои зубы, забрызгивая колени. Мои руки дергались в путах, я кричала:

— Ребенок! Ее ребенок!

«О, Христос, почему он не спас его?»

Дрон уставился в потолок, выдохнул, затем бросил на меня пронзительный взгляд.

— Она была только на второй неделе беременности, — сказал он.

«Невероятно».

— Почему она умерла?

— Немногие переживают период беременности. Она была особенно слабой.

— Она была ребенком!

Жжение в горле сделало мой голос грубым, когда я задала вопрос, от которого зависело мое выживание:

— Почему ты хочешь их сломать?

Волна прокатилась по его плащу, когда Дрон отбросил его назад.

— Птица со сломанными крыльями не может летать.

«Как и женщина с разбитым сердцем», — подумала я. Рорк был бинтом, который перевязал мои раны и удерживал их края вместе, сохраняя меня в целостности. Мои шрамы снова вскрылись, когда я думала, что он был мертв. Существовал ли лимит того, что я могла вынести ради его спасения? И если я не смогу, останется ли у меня что-нибудь, чтобы спасти себя?

Пустые крюки лениво вращались, как будто ожидая следующую жертву.

Он наклонился ближе к решеткам.

— Тебя я тоже сломаю, — пообещал Дрон.

Я чертовски постараюсь, чтобы ему это не удалось. Но когда он расстегнул ремни, удерживающие его брата, мое нутро вспыхнуло.

Обнаженный мужчина встал на пошатывающиеся ноги и вытер слюну с подбородка. Мышцы бугрились на его груди, а глаза с красными прожилками, глядящие на Дрона, были прищурены.

— Опусти свои глаза! — крик Дрона, подобный раскату грома, притянул мой подбородок к груди, хоть я и знала, что он был направлен не на меня. — Очень хорошо. У нас был договор. Ты заслужил свою награду.

Я могла предположить, о чем он говорил. Я напрягла свои мышцы. Поставила задачи: повалить Имаго на спину, взять его в удушающий захват. Но что потом? Использовать его как заложника, чтобы пробраться мимо Дрона? «Ага, проще простого».