Одинцова остановилась, и шедшая за ней Полина непроизвольно наткнулась на нее:
– Извините, засмотрелась… тут такая красота…
– Красота! – фыркнула домработница. – Знали бы вы, каково эту красоту вручную чистить, чтобы пыль не забивалась в ткань! Ей-то, бездельнице, что – как будто сама это делает! А придирается так, словно… ах, да что там… – Галина Васильевна махнула рукой, давая понять, что у нее больше нет ни сил, ни желания развивать эту тему. – Вот ее спальня. – Она указала на раздвижные лакированные двери, имитирующие ширму. – Желаю удачи! – В голосе послышалась ирония, и домработница, чуть наклонив голову, быстро покинула помещение.
Полина занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась, и за ней оказалась Кику, стоящая в солнечном луче, падающем из окна, как в свете софита на сцене. Без косметики ее лицо казалось совсем молодым и довольно невзрачным, такое в толпе внимания не привлечет. Одета Кику была в простое хлопковое кимоно, волосы собраны в хвост на затылке – словом, ничего от той женщины, с которой Каргополову познакомили в субботу, в ней не было.
– Здравствуйте, Полина Дмитриевна, – произнесла она будничным тоном. – Змея уползла?
– Змея? – не поняла Полина, и Кику, чуть отступив в сторону, пригласила:
– Входите. Галина Васильевна, вижу, удалилась, не рискнула войти. Наговорила вам уже, старая зараза?
– Мы могли бы поговорить? – Проигнорировав вопрос, Полина шагнула в комнату и замерла.
Просторное помещение было превращено в декорацию к фильму о жизни японки – вместо кровати на полу был тонкий матрас, сейчас свернутый, рядом Полина заметила странную деревянную конструкцию, похожую на подставку для чего-то круглого. Эта часть комнаты, видимо, на ночь отгораживалась ширмой, которая сейчас была сложена и стояла в углу. Низкий столик, рядом – комод с выдвижными ящиками, на нем – большое овальное зеркало. На столике – поднос с плоским глиняным чайником на спиртовке и небольшая чашечка. На дальней стене – книжные полки и письменный стол, тоже низкий, на нем – какие-то бумаги, стопка книг, во многих торчат разноцветные кисточки закладок.
– Поговорить? – внимательно наблюдая за тем, как Полина рассматривает комнату, повторила Кику. – Конечно. Минутку… – Она скрылась где-то в глубине большого помещения и вернулась, волоча за собой кресло-мешок. – Вот… вы присаживайтесь. Другой мебели у меня не водится, как вы понимаете.
Полина неловко опустилась в кресло, в то время как хозяйка невыразимо изящным движением опустилась на циновку напротив, описав при этом телом замысловатую траекторию, и Каргополова снова поразилась ее гибкости.
– Так о чем же вы хотите говорить со мной?
– Скажите, Дина Александровна, где вы были вечером четырнадцатого июля?
Кику наморщила лоб:
– Четырнадцатого июля? Да это же почти два месяца назад…
– Так где же вы были?
Выражение лица Кику не изменилось, она напряженно думала, вспоминая:
– Нет… не могу… погодите… ах, да! Я была дома. А в чем дело?
– И кто может это подтвердить?
– Да кто угодно… матушка, домработница, садовник… кто угодно. А почему вы об этом спрашиваете? – Но в голосе не слышалось ни тени беспокойства, просто любопытство.
– Дина Александровна, для нанесения того макияжа, что был на вас в день нашего знакомства, вы используете какую-то специальную косметику?
– Разумеется, – кивнула Кику, встала, подошла к комоду и вынула из верхнего ящика круглую картонную коробку с нарисованной на крышке гейшей в синем кимоно. – Я заказываю вот такую пудру в Японии. Есть еще специальная помада, краска для бровей – здесь подобного не купишь.
– Позвольте… – Полина протянула руку, и Кику вложила туда коробку, которую Каргополова с трудом открыла. – Но эта упаковка новая.
– Разумеется, – чуть удивилась Кику, возвращаясь на циновку. – Все имеет свойство заканчиваться. А у меня большой запас.
– То есть старую коробку вы выбросили, а новую еще не использовали?
– Господи… что за странные вопросы… вон старая коробка, в мусорке, я вчера ее туда бросила.
– Я бы хотела ее забрать.
– Да зачем?!
– Дина Александровна… – начала Полина, и тут в дверь постучали.
– Полина Дмитриевна, на секунду, – раздался голос Кучерова.
Она встала и вышла в коридор:
– Что-то нашли?
Вячеслав молча показал ей пакет, в котором лежал испачканный землей сверток.
– Что это?
– Три мобильных телефона. Нашли в оранжерее. Кроме того, там в нескольких местах есть растения с оторванными цветами. Не срезанными, а именно оторванными, садовник подтвердил. Я показал ему фотографии, он с уверенностью говорит, что это цветы из их оранжереи.
– Понятно… Есть пакет?
– Есть. Зачем?
– Коробку от пудры изыму, пусть Виктор посмотрит состав и сравнит. Будем забирать Комарец.
– Улики-то пока так себе… – почесал в затылке Кучеров.
– Задержу на трое суток, посмотрим, как будет себя вести.
