При виде выходящего из машины Остужева – видимо, узнала его, – женщина закричала, вздымая кулачок: «Позор! Позор!» Водитель, проходя мимо, тихо бросил: «А ну-ка, смолкни. В полицию захотела?» И та послушно заткнулась.
Остужев с шофером миновали проходную, поздоровались с охраной, и Виктор Гамбизонов (так звали водителя) спросил профессора:
– Не понимаю я, чего Барбос… ой, Борис Аполлинарьевич не разгонит этих клоунов?
– По закону им стоять тут можно, – развел руками профессор. – Одиночный пикет.
– А чего эта баба пишет на своем плакатике: забросайте их камнями? Это чего ж, нас, кто тут работает, забросать? Это ведь подстрекательство, разве нет? Призыв к убийству?
Водитель очень уважал своего пассажира за огромность знаний в самых разных областях и поэтому не упускал ни одного случая поговорить с ним. Вот и сейчас. Они сели в лифт, и он во все глаза смотрел на него, во все уши слушал.
– Замучаешься доказывать их намерения, – улыбнулся Петр Николаевич. – Суд, кассация, пересуд… Что время терять! Да и вообще, это цитата из Библии, как с ней поспоришь?
– Из Библии?! – чрезвычайно удивился шофер.
– «Левит» – это одна из книг Ветхого Завета. Повествует главным образом о законах, которые Бог через Моисея дал евреям.
– Но мы, слава богу, не евреи, – проворчал водитель.
– Один из тех законов, – продолжал вещать, не слушая его, профессор, – наряду с другими, весьма подробными и многочисленными, запрещал колдовство и ведовство. Об этом протестующие и пишут на своих транспарантах.
Но тут высокоумный их диалог закончился, потому что шофер довел ученого до кабинета и препоручил секретарше Эллочке.
– Доброе утро, Петр Николаевич, – подчеркнуто вежливо поприветствовала его она.
– Что нового? – дежурно спросил он.
– О, что я вам расскажу! – загадочно протянула она, закатив глазки. – Но сначала – пожалуйте галстучек повязывать.
После того как они с Шалашовиным, прогуливаясь по дорожкам госдачи, обсудили главное для градоначальника, он задал посетителю свой дежурный вопрос, который, в свою очередь, обычно являлся основным для многочисленных его собеседников:
– А как ваши дела? Не обижают ли? Есть ли в чем нужда?
– Обижать никто не обижает, не жалуемся, а вот есть необходимость построить для нашей медиа-группы современный бизнес-центр. А то ютимся в старом НИИ советских времен, штукатурка на ведущих во время эфира сыплется. – Последнее было эффектным враньем, но похожим на действительность. Так как городской голова слушал внимательно, не перебивал, то информационный босс продолжил: – Главное, проект готов, теперь наступил этап согласований, и место для строительства выделить. Мы присмотрели один пустырек на бульваре Королева, но нам его не дают пока, в аппарате горсовета вопрос завис.
«Пустырек», о котором втирал Чуткевич, на деле представлял собой небольшой скверик с детской площадкой, лавочками и двухсотлетними дубами, прямо под окнами жилого многоквартирного дома. То-то обрадуются его жильцы, когда начнется стройка – ну да кто будет спрашивать их мнение!
– После нашего эфира позвоните в отдел капстроя, Лизункову, скажете, что со мной вопрос согласован.
Магнат внутренне возликовал. Проблема, которая не решалась два года, несмотря на все подходы, подлазы и подъезды к тому же Лизункову и другим чиновникам из градоуправления, была решена мэром за тридцать секунд. Правда, не случайно тот подчеркнул: «после эфира». Теперь следовало выполнить свою часть сделки.
Верный своим принципам, что денег много не бывает, скромничать никогда не след и просить всегда надо по максимуму, Чуткевич продолжил: «Кроме того, мы местечко присмотрели, чтобы построить жилье для сотрудников нашего телеканала. У нас ведь трудится много приезжих, они все больше квартиры снимают, а я бы им ипотеку льготную дал, чтоб городу не внапряг. В ближнем Подмосковье мы кусочек землицы приглядели, поле заброшенное, совхозное».
Заброшенное совхозное поле вообще-то на деле было частью национального парка «Лосиный остров» – но кто бы об этом вспомнил и кто бы стал сопротивляться, когда б добро на стройку дал сам мэр-губернатор! Враньем, конечно, была и забота Чуткевича о квартирах для иногородних сотрудниках – вернее, не враньем, а четвертью правды. Сколько их там было, этих бесквартирных, среди телевизионщиков – пара десятков, не больше. Зато в результате стройки можно получить десятки тысяч жилых квадратных метров, а затем благополучно реализовать их на рынке.
Впрочем, городской голова разливающегося соловьем Чуткевича прервал:
– Давайте об этом позже.
Что означало, что пока одолжение, которое медиамагнат градоначальнику оказывал, никак не стоило подмосковного жилого комплекса (хотя вполне тянуло на кусок московской земли на бульваре Королева, в районе Останкино).
