Пастух поднялся по черной лестнице на первый этаж и выглянул в окно. По ту сторону ворот уже стояли два черных лимузина и с ними – два черных внедорожника охраны, и тут же подруливали еще три таких же черных с тремя «хвостами». Свободного места перед воротами было немного, десять прибывших машин – уже впритык, а внутрь, в усадьбу, похоже, пускать авто было не велено.
И впрямь: из прибывших машин выбрались сначала телохранители, следом – тела. Тела пошли в калитку пешочком, а хранители остались по ту сторону ограды.
Охранники резиденции подошли к водилам гостей, что-то сказали, что-то показали руками: мол, вон туда, потом туда, потом направо и – стоп. Выслушав и поняв буквально указанный маршрут, все водилы безропотно пошли к машинам и отъехали. Перед воротами вновь стало пусто, лишь оставленные невесть для чего телохранители по-прежнему там тусовались – вдалеке от важных тел. До двух часов дня их там – целая толпа скопится.
А и ладно! Большая толпа, конечно, способствует неразберихе в случае чего, но неразбериха Пастуху уже была лишней для его «случая чего». Порядок, соблюдение графика торжеств – нужнее. Посему решил, что не так уж и глупо было поделить толпу приезжих на «чистых» и «нечистых». Как для него старались. Если что, «нечистые» из-за ограды могут и не поспеть…
Мальчик был нужен мигом.
Пастух вышел в парк с черного хода, дошел до ограды, до уже привычного места. Посвистел птичкой. Через паузу с той стороны забора неубедительно покашляли. Видимо, Мальчик свистеть не умел.
Странно, что не научился! Любой детдомовец умеет свистеть минимум пятью способами…
Дерево «обратного хода» работало так же, как и «прямого хода», разве что ветка, по которой следовало переползать забор и, значит, сигнализацию, была потолще и покрепче. Пастух дополз по ней до зоны влияние геофонных датчиков: отсюда ему был виден Мальчик, стоящий по ту сторону в ожидании.
– Лезь на дерево, – приказал со своей ветки Пастух. – Сможешь?
– А то! – презрительно подтвердил Мальчик и довольно споро влез на «рабочую» ветку, лег на пузо, грамотно пополз, подтягивая тело руками и стараясь не раскачивать ветку.
– Ноги! Осторожно! – на всякий случай напомнил Пастух.
Но Мальчик не отреагировал. Он и без советов толково передвигался, опыт явно имел.
Переполз через ограду без последствий, медленно, осторожно сполз на пузо, повисел на кистях, оторвался и – уже стоял на земле.
Пастух задом отполз по своей ветке и тоже спрыгнул. Осмотрел Мальчика. Ничего был Мальчик: умытый, в меру стриженный, чистенько одетый. К слову, единственный ребенок на сегодняшней тусовке. Заметят, конечно, но, надеялся Пастух, подумают, что сын кого-то из обслуги, не на кого дома оставить. Нарушение, но не критическое, если мальчишка на людях не маячит. А он и не станет.
А коли и увидит кто-то, то вряд ли этому «кто-то» придет в башку мысль о связи смерти гостя с наличием в парке мелкого несовершеннолетнего.
Они, намеренно порознь, дошли до здания резиденции. Неподалеку от черного входа в парке торчала крашенная в три цвета беседка. Шедевр местного дизайнера.
– Сядь там тихонько, сиди и смотри на вход. Статуей сиди! Я выгляну из окна третьего этажа… вон оно, видишь?.. и кивну, махну, не важно. Важно то, что ты сразу рулишь вокруг здания… отсюда, с левой стороны… увидишь толпу… или очередь, не знаю как назвать… мужиков с подарками. Перед парадным входом – что-то вроде трибуны с двумя микрофонами. Там постоянно – Губер и по очереди – гости. Речь, передача подарка, крепкий троекратный мужской поцелуй. Ну, а в очереди найдешь своего знакомца – оружейника. Узнаешь?
Мальчик не стал отвечать на идиотский вопрос.
– И что с ним делать? – спросил.
– Тихонько подойдешь и тихонько, шепотом скажешь: здравствуйте, рад снова увидеться, вам просили передать, там вас на третьем этаже нужный сюрприз ожидает. Специально для вашей поздравительной речи. Пиарщики придумали… Только быстро, быстро! И не давай ему развивать тему, вопросы задавать. Хватай за рукав и тащи в дом, двери как раз справа от трибуны. И – на третий этаж.
– А там? – спросил Мальчик.
– А там я буду. Сдашь Гольфиста с рук на руки и – мотай через черный ход к забору. Мухой! Затаись там и жди меня. Я быстро.
– Ты придумал?.. – В голосе Мальчика наклюнулся восторг.
– Время пошло, – шепотом рявкнул Пастух.
Так у него получилось.
Пастух сильно рисковал. По сути, он пустил на самотек одну из основных составляющих акции: изолирование жертвы. В конкретном случае – жесткое и быстрое изолирование. Задачка не для ребенка, а как раз для профессионала. Но у Пастуха для этого стремного решения имелись два веских аргумента. Первый: на незнакомого мужика Гольфист не клюнет, а то и заорет, внимание привлечет. А на знакомого и приятного во всех отношениях мальчугана клюнет. Тем более если он в очереди – дальше пятого-шестого места. То есть до его выступления и демонстрации подарка – полчаса минимум. Чем он рискует?..
