— Может Могола ему своих людей даст! — высказал предположение Гриценко.
— Ну, Игорь не такой дурак, чтобы на такую авантюру поддаться! Ты представляешь, что из этого получиться может? В случае успеха вся слава достанется Тиллесу! Он обязательно ею воспользуется и всех претендентов на благодарность в грязь столкнёт, чтобы самому побольше той славы досталось! А в случае неудачи, Тиллес тут же его подставит вместо себя Моголу, и все шишки окажутся на его голове! Да и выгнали Моголу уже из зоны! Он уже такую дозу радиации поймал, что дозиметристы от него, как черти от ладана разбегаются! Из его печёнки уже можно нейтронную бомбу делать, а он здесь, как юноша по обломкам реактора до последнего дня бегал!
— Володя, не пудри ты мне мозги! Иди к Тиллесу и задавай ему те вопросы, которыми мне докучаешь! Мне приказано обеспечить Тиллеса транспортом! Вот и дуй к нему со всеми своими шоферами, машинами и вопросами! А я доложу в штаб Госкомиссии, что приказ исполнил! — поставил точку Гриценко.
— Николай Григорьевич! — вспомнил Безродный. — В столовую меня не пускают, потому, что спецовка звенит, то мне её на день по два раза меняли, а теперь я её уже третьи сутки сменить не могу! Кладовщица отказывается мне другую выдать! Да и талоны на питание кончаются, а новых опять же не дают! Ты вот и объясни мне, куда это мы идём?
— Ну, во–первых, от вас нет гарантийного письма о том, что вы оплатите нам все расходы на питание и одежду! А во–вторых, кладовщице сейчас некогда вами заниматься, она отчёт пишет! И тебе надо по своим писать, сколько спецовок поменяли, сколько талонов на питание получили, сколько дизельного топлива сожгли, сколько запчастей израсходовали! Анархия, дорогие товарищи, уже окончилась! Деньги, они, Владимир Васильевич счёт любят!
— Ты знаешь, Николай Григорьевич, как легко нам было работать, пока все бюрократы по своим щелям сидели? А как я от них отдыхал? А сейчас они выползли неизвестно откуда, чтобы свой трудовой подвиг здесь совершить! И жизни от них опять не стало! Куда не сунешься, одни кабинеты крутом, и везде документ предъяви! Раньше «честное слово» было гарантией всех сделок, а сейчас бумажку дай! А чтобы мне ту бумажку достать, надо в свой Нетешин за пятьсот километров съездить, да ещё её там, в приёмной нужно высидеть! Талонов на топливо нет, — не заправишься, оплаты нет, — не переоденешься! Кормить тебя тоже без документов не будут! Ужас берёт! Чтобы минеральную воду получить, а для питья другой воды здесь нет, нужно сначала пустые бутылки сдать! Ходят мои мужики по зоне и вместо того, чтобы работать, пустые бутылки собирают! Куда те бутылки пойдут? Кто их и где мыть будет? Ведь на тех бутылках столько радиации, что их из зоны ни в коем случае вывозить нельзя! А оказывается, они нужны для отчёта! Это мы с тобой делаем здесь то дело, ради которого следует жить, а товарищ бюрократ, чем здесь занимается? А? Он только противотанковые ежи на нашей с тобой дороге ставит!
— Что ты мне мои жилы на палочку наматываешь? — отмахнулся от Безродного Гриценко. — Тебе что делать больше нечего? Я здесь такой же, как и ты! Иди и занимайся своим делом! И про отчёт, про отчёт не забудь!
Так как ни времени, ни желания у Гриценко не было, чтобы поболтать, то Безродный сплюнул в сердцах и пошёл на встречу с Тиллесом.
— Александр Иваныч, вы в Чернобыль записываете? Меня тоже, пожалуйста, запишите! — пролепетал Олэсько. Вид его был униженно жалок.
Всю последнюю неделю военные комиссариаты осуществляли тотальную мобилизацию воинов запаса для прохождения службы в частях дислоцированных вокруг Чернобыля. В неофициальных кругах подразделения, сформированные из воинов запаса, называли партизанами, хотя, справедливости ради, их нужно было бы называть военнопленными. Потому, что и внешний вид, и боевой дух, царивший в этих войсках, вполне соответствовал этому определению.
