— Это была семидолларовая чашка кофе. Если бы я пролил его, поверьте мне, я бы это помнила. Окей? И вы, вероятно, скажете, что это доказывает, что я сплю с Джереми, потому что он покупает мне такой дорогой кофе каждый день. И мой вам ответ: для людей, живущих в этом районе, чашка кофе за семь долларов — не большая растрата.
Канингеми не ответил. Он пристально смотрел на крошечный уголок ее простыни, словно вспоминая какое — то давно забытое событие.
— Эй, — постаралась привлечь его внимание Лора.
Он вырвался из оцепенения.
— Просто отступи. Помнишь, мы полицейские. Это наша работа.
Она посчитала про себя, чтобы успокоить свое негодование. «И этот человек засунул её в список подозреваемых?»
— Стью был здесь?
— Тощий светловолосый парень? Да. Он чуть не убил их за тебя.
— Вы их поймали?
— Мы следим за ними. Они отрицают свою причастность, и у них есть алиби.
— Марио.
— Мы их возьмем. Не волнуйся. — Он похлопал ее по плечу. — И не пытайся снова поймать их сама. Кстати, об этом… — Он сделал долгую паузу, заставляя её нетерпеливо спросить.
— Говоря об этом, перестать задавать вопросы и вынюхивать, верно?
— Что — то вроде того.
— Вы обвиняете меня в убийстве, и говорите мне, что я не должна пытаться очистить свое имя. Как это работает? Это вообще законно? — гримаса гнева далась её даже большее улыбки. Лоре стало интересно, как она выглядит сейчас со стороны: маленьким монстром или злющей дамой.
— Я никого не обвинял. Я попросил тебя оставаться на связи, но теперь, когда вы полезли, куда не следует, все стало выглядеть, как будто вам есть что скрывать, и нам нужно это расследовать. Так что спасибо за дополнительную работу. Что — нибудь есть, что ты хочешь сказать мне, чтобы сегодня вечером я смог вернуться домой за полночь?
Хотелось просто из злости ляпнуть, что она и есть хладнокровный убийца. И то, что она тайно любила Джереми, пока не узнала его достаточно хорошо. То, что, когда она узнала о его романе с Грейси, была в ярости, рано утром позвонила ей в офис, чтобы сказать ей, что раскроет её грязные отношения и убила ее прямо тут же. Шелковым отрезом. Затем она подставила Джереми, в наказание за любовь к другой женщине, пока она считала его геем, и держала его в тюрьме, очаровывая его, чтобы он в неё наконец — то влюбился.
Это был красивый план, за исключением того, что его было слишком опасно говорить вслух.
— Если бы мне было что вам рассказывать, я бы сделала это.
— Ты мне нравишься. Ты — хороший человек. Хорошие люди попадают в неприятности, когда они не там, где им следует быть.
— Ты можешь уйти, пожалуйста? — Спросила она, глядя в потолок.
— Сначала я хочу тебе кое — что сказать. — Он встал и надел себе куртку на плечи. — Сент-Джеймс заговорил, а затем был немедленно госпитализирован.
Она резко выпрямилась. Детектив стояд с каменным лицом, наблюдая за ней, ожидая ее реакции. Каким — то образом она почувствовала, что повела себя именно так как он и хотел.
Он снисходительно ухмыльнулся, как будто смотрел прямо внутрь её, с микроскопом, и нашел то, что хотел. Он вышел, и она осталась одна. С черными синяками на глазах, разбитыми зубами и опухшими щеками. И, пожалуй, поврежденной губой.
Потенциально, с большим мясистым синяком на лбу. Ей хотелось узнать, как выглядело ее лицо, но лучше подумать о худшем, зная, что это будет, не так плохо, как она могла бы представить это в своей голове, где она была чудовищем.
Лора, так и просидела, уставившись на стену перед собой, пока в окно комнаты не начал пробиваться утренний свет. Над ней висел телевизор с плоским экраном, а под ним табличка с её именем, номером палаты, диагнозом и предписаниями. Несмываемым маркером был написан номер лечащей сестры «Малелль, 5492». На верху таблички было напечатано «Медицинский центр Нью — Йоркского Университета». Зазвонил телефон.
Следовало бы поднять трубку, вдруг что важное, но Лора его проигнорировала. Когда она вновь начала проваливаться в себя, раздался еще один звонок, как хор колоколов, она полностью очнулась.
Она позвонила Малелль, стройной черной женщине, которая могла с легкостью подсказать Лоре, как найти в больнице другого пациента.
— Наберите ноль и спросите, — сказала медсестра, проверяя ее давление на мониторе компьютера.
Лора набрала телефон.
— Да, — ответил оператор, — сегодня его выписывают. — Она сказала номер палаты, который Лора тут же записала на клочке бумаги. Повесив трубку, девушка повернулась к медсестре.
— Я сильно плохо выгляжу? — спросила она.
— Согласно твоей диаграмме — все пройдет.
— У меня здесь есть зеркало?
— Вы не лежачий больной, — усмехнулась Малелль.
Как же она сразу не догадалась. Но когда она встала и направилась к ванной, вся решимость смотреть на себя в зеркало испарилась. Какой в этом смысл? У нее нет ни косметики, ни грима, чтобы скрыть весь этот кошмар на лице. Нужно ли делать себя еще более не уверенной.
Когда Малелль ушла, Лора скользнула в коридор в своем больничном халате и тапочках.
