Убийство на подиумеКогда худая как щепка супермодель Томасина Вент умирает от отравления, ирония происходящего не ускользает от начинающего дизайнера и сыщика поневоле Лоры Карнеги. Многие предполагали, что полный отказ от еды сделал бы и без того негламурный выход модели, еще более шокирующим для поклонников моды в Нью-Йорке и имел бы катастрофические последствия для Лоры, ее сестры и их первого судьбоносного показа.Подиум, полный подозреваемыхПосле участия в деле Грейси Померанц Лора нашла слишком утомительным расследование убийств. Поэтому она рассчитывает, что детектив Кангеми сможет на этот раз сам справиться с этим запутанным делом, где смерти Томасины желали многие: Боб, гуру футбола и хедж-фондов; Рольф, брат-социопат, состоящий в группировке скенхедов; Рокель Рик, модельный агент и Пенелопа Сидуиндер, модельный критик — два дракона мира моды. Тем не менее, несмотря на обширный список подозреваемых, Кангеми фокусирует внимание на ее сестре Руби. А для Лоры ее сестра и понятие «убийца» не совместимы.Тайны Лоры КарнегиВ «Смерть супермодели» Лора Карнеги, ее сестра Руби, Джереми Сент-Джеймс, Стью, а так же предатели, манипуляторы и безжалостные карьеристы вновь попадают в головокружительную карусель мира Нью-Йоркской моды.
— Почему ты сжимаешь кулаки? — спросила Руби.
Лора почти не слышала ее за скрежетавшей музыкой. Гулкие удары экспериментальных битов звучали как автомобили, раздавливаемые на утилизации металлолома. Эта ужасающая какофония сотрясала зал для модных показов на осенней нью−йоркской Неделе моды. Несмотря на сопротивление Лоры, сестра настояла, чтобы все тенденции сезона, любая и каждая, были задействованы на их первом шоу. Похоже, что грохот не беспокоил ни посетителей, ни моделей, но Лоре хотелось заткнуть уши.
— Где Томасина? — прошипела она.
Руби пожала плечами. Она выглядела бледной и напряженной, но все равно прекрасной, с ее вьющимися светлыми прядями волос, которые так удачно контрастировали с выцветшей темно−русой копной на голове Лоры. Нет, сестра не выглядела больной, даже с этим слегка обвисшими локонами. Еще бы, она возложила ответственность за последние мелочи в день шоу на Лору.
Димфна Бэстил демонстрировала платье−рубашку «Westchester» из плотного пурпурного шерстяного крепа с развевающимся подолом, уместное как для общественного приема, так и для деловой встречи. Лора поднесла бумажный платочек к подбородку Димфны. Модель закатила глаза. Лора почувствовала себя носорогом, смотрящим на жирафа.
Димфна свернула жвачку в платок, испачкав его губной помадой, и с едва различимой улыбкой, которая была почти так же хороша, как и у любой из этих женщин. Лора вытолкнула ее под ослепительные огни подиума.
— А примешь ли ты ее за восемнадцатилетнюю? — спросила Лора, наблюдая, как задрапированная ткань обтягивает идеальный маленький зад модели.
Руби отмахнулась от предложения.
— Согласно договору с «Mermaid»…
— Что, если они врут?
— Тогда вся эта индустрия в беде.
Лора старалась не беспокоится, но получалось плохо. Она подписала сделку с CFDA[1]: никаких моделей младше восемнадцати и никаких моделей с индексом массы тела ниже семнадцати. С этим треклятым индексом она уже скользила по краю, когда на взвешивании в понедельник у Томасины он составил шестнадцать с половиной. Та сослалась на желудочный вирус. Платье, которое должно облегать, поплыло, и Лора провела полночи, переделывая его. Талия не села бы ни на ком, имеющем печень, селезенку и толстую кишку, но оно сидело на Томасине, хотя модель и походила в нем на вешалку. Лора глянула на стойку, где висело готовое платье с восемью бронзовыми пряжками на лифе и гематитовыми бусинами от талии до лодыжек. Она просмотрела остальную часть комнаты. Жирафы ругались, флиртовали, прихорашивались. У Монти сидела девушка, на которую напылялась какая−то аэрозольная эпоксидная смола. Томасины не было.
Рядом Ровена Черчилль (не родственница), готовясь к проходу по подиуму, помахала руками и покрутила шеей, как нападающий, шагающий к позиции. На ней было платье макси из того же шерстяного крепа, как у Димфны, с поясом на бедрах. Одежда будет продаваться за полторы тысячи долларов, как бы сестры Карнеги ни старались снизить цену до тысячи.
— Сколько тебе лет, Ровена? — спросила Лора, сдвинув поясную пряжку на полдюйма[2] влево.
— Восемнадцать.
— Ты видела Томасину?
— Нет.
Не говоря больше ни слова, Ровена рванула на подиум. Её походка и манера полностью соответствовала агрессивным огням и музыке. Лора представляла, как она пожирает аудиторию по дороге к концу помоста и выплевывает их на обратном пути. Она была суперзвезда. Еще два сезона и она станет им не по карману.
Руби подтолкнула ее локтем.
— Пенелопа здесь.
Лора просканировала зал в поисках знакомых лиц. Пьер Савьен, их агент, сидел в первом ряду, внимательно разглядывая проходящих по подиуму. Ивана Шмиллер, жена их главного инвестора, сидела рядом. Ее мужа Боба нигде не было видно. Джереми Сент−Джеймс, бывший босс Лоры, от упоминания о котором до сих пор перехватывало горло, сидел на три ряда дальше, вероятно, отказавшись от своего места в первом ряду для кого−то другого. Его руки были скрещены на груди, а карие глаза сосредоточились на одежде перед ним. Его всегда прямые плечи слегка наклонились к Пьеру, который говорил в ухо Джереми.
— Я вижу ее, — сказала Лора.
Пенелопа Сидуиндер, бывшая модель, главный рецензент для WWD[3] и знаменитый реформатор всего, что касается моделей, сидела с записной книжкой на коленях, крепко сжимая тонкие нюдовые губы, остальная часть ее лица была скрыта крошечными очками без оправы. Репортер из «Post» фотографировал ее вместо модели на подиуме. А она демонстративно старалась игнорировать его. «New York Post» был намного ниже ее.
Она создала новые требования к весу и возрасту для моделей и поставила всю индустрию на колени с помощью пиар−кампании, финансируемой ее обширным сберегательным счетом и SuperPAC[4] под названием «MAAB — модели против анорексии и булимии» после краха Хуаниты Джун во время съемок Vogue. Лора боялась, что Пенелопа, приглядываясь к возрасту Димфны и, не дай бог, к весу Томасины, не уделит достаточно внимания одежде.
