Получилось вот как. Пока он спасался бегством от летающего гада, переменилось направление ветра или просто налетел порыв, непонятно, но те полдюжины небольших смерчей, что танцевали неподалеку, сбились в кучу и получился один. Невеликий смерч такой, всего метров двадцать в диаметре. Но он вобрал в себя прилетевший ветер, налился силой и ринулся навстречу двум дерзким букашкам, что вздумали суетиться неподалеку. Хитрому человечку удалось вырваться из объятий, а вот летающей твари не повезло. Не веря своим глазам, Павел наблюдал, как смерч ухватил чудище, смял, закружил. Раздался истошный вопль, донесся слабый треск ломающихся костей. Огромные кожистые крылья, что так легко несли зверя по воздуху, мнутся, словно кусок бумаги. Смерч подхватывает с земли куски застывшей лавы размером с человеческую голову, безжалостно швыряет в зверя, еще и еще… Павел содрогнулся, представив себя на месте летающего хищника. Ведь мог оказаться, если б не выскочил вовремя! А летучего крокодила крылья подвели. Смерч утащил зверя на высоту двадцатого этажа и небрежно выплюнул безжизненное тело. Кувыркаясь, лопоча остатками крыльев, изуродованное чудовище рухнуло на поле застывшей лавы. Облако пыли и мелких камней взлетает в мутное небо, земля содрогается от удара. Смерч медленно ползет в сторону, постепенно замедляя вращение и успокаиваясь, словно древний языческий бог, только что получивший кровавую жертву. Черный столб распухает, теряет пугающую темноту и вот распадается опять на шесть тонких смерчиков, что расползаются во все стороны постепенно истаивают.
Павел стряхивает пыль. Из мелких порезов на груди и спине капает кровь, смешивается с грязью и вскоре весь покрывается замысловатыми черными и серыми узорами, словно экзотической татуировкой. Только сейчас замечает, что перед глазами болтаются какие-то клочья, мешают видеть. Рука поднимается к лицу, под пальцами скручиваются остатки медицинского пластика. Сдирает, ощупывает кожу. Лицо почти зажило за несколько часов, кончики пальцев чувствуют молодую, нежную кожу и бугорки шрамов. Подходит к останкам чудовища. Только сейчас видно, как велик зверь. Вытянутая морда покрыта не то хитином, не то просто окостенела, челюсти около метра, торчат редкие клиновидные клыки. Каждый зуб размером с мужскую ладонь. Глаза узкие, расположены с боков. Из плоского затылка растут смешные лопатки волосатых ушей. Туловище крокодилье, хвост тонкий, гибкий, поверху проходит частокол костяных пластинок. Задние лапы вытянуты, оканчиваются громадными кривыми когтями. Передние превратились в мощные кожистые крылья, на сгибах плечевых костей остались хиленькие ладошки с тремя пальцами, словно вешалки для одежды. Бросились в глаза толстые, словно канаты, сухожилия. Вздутые предсмертным усилием мощные мышцы больше похожи на вспученные корни старого дуба. Обтянуты сухой жесткой кожей с редкими зелеными чешуйками. Поражают воображение толстые, длинные кости крыльев, больше похожие на оглобли.
Павел вспомнил, как пару лет назад он читал в одном околонаучном журнале статью о происхождении птеродактилей и о том, почему они могли летать. Один умник предположил, что полмиллиарда лет назад атмосфера Земли была плотнее, чем сейчас и это позволяло тяжелым тварям держаться в воздухе. Другой доказывал, что птеродактили вовсе и не летали, а планировали, как белки летяги. Но возникает вопрос – а на фига тогда крылья? Ведь белки обходятся и без них. Третий грамотей вообще решил, что у птеродактилей кости полые и внутри водород. Откуда он там взялся? А может, не в костях, а в воздушном пузыре, как у рыб? ( Ага, и расположен этот пузырь в жопе!) Были и другие гипотезы, уже не вспомнить какие, но тоже бредовые. Уважаемые ученые, типа академики, несли полную чушь. Ведь даже ребенок понимает, что способность летать зависит от двух факторов – веса тела и подъемной силы, создаваемой крыльями. Чем крепче мышцы, тем лучше птица летает. Дикий гусь прекрасный летун, но лишите его возможности двигаться и начните усиленно кормить. Птица ослабеет, отяжелеет и не сможет подняться в воздух. Как домашняя курица.
Глядя на поджарое тело чудовища, мощные мускулы и толстые, как полено, кости громадных крыльев, Павел только вздыхал и качал головой, вспоминая ту статью. Сюда бы их, академиков прибитых!
