Очнулся от того, что кто-то постоянно тычет в бок кулаком. Удары несильные, но после каждого он перемещается в некоем плотном пространстве на значительное расстояние. Со всех сторон давит, трудно дышать. После каждого толчка давление уменьшается, мало, совсем чуть-чуть. Удары, похожие на пинки или тычки кулаками, продолжаются, давящая со всех сторон сила слабеет. Становится легко, словно тело избавляется от лишнего веса. Кровь быстрее бежит по жилам, сердце стучит сильнее, наконец, давление исчезает. Павел уже пришел в себя, но состояние такое, что глаза открывать не хочется. Голова болит, тошнота такая, что выворачивает наизнанку, но запрятанная куда-то очень далеко мысль о том, что этого нельзя делать ни в коем случае, не позволяет избавиться от кома в горле раз и навсегда. Появляется странная качка, слышатся шлепки, словно маленькие ладошки быстро-быстро стучат по твердой скорлупе боевого скафандра. Толчки возобновляются, становятся чаще, сильнее. Павел чувствует себя большой такой деревяшкой, болтающейся на воде, которую палкой подталкивают к берегу. « К берегу! – сверкнуло молнией в голове, - меня несет к берегу, точно! Я провалился в воду, течение потащило куда-то, а потом… Что потом? Хрен его знает»! Открыл глаза, ожидая увидеть свет, небо … Вместо этого не увидел ничего. То есть вокруг полная тьма, только едва заметное мигание зеленого огонька на лицевой панели. Нелепо задергал руками и ногами, проверяя, все ли в порядке. От неловкого движения вода заливает панель. На краю появляется светлое пятно. Павел спохватывается, трет ладонями. Бронестекло звонко стучит о железные пальцы, появляется слабый свет. Сквозь мутную пленку плохо смытой грязи он видит ночное небо, редкие звезды и луну, мутную, серую, странно расплывающуюся.
Только сейчас Павел окончательно приходит в себя. Смывает с лицевой панели остатки черного ила, что налип на бронескафандр толстым слоем. Барахтаясь, кое-как опускает ноги глубже, приподнимает тело над водой. Вокруг ровная гладь моря, тишина и ночное небо над головой. Автоматически включившееся ночное зрение показывает, что вокруг резвятся дельфины. Именно они и толкали Павла. Судя по количеству грязи, он лежал на дне, засыпанный илом. Как дельфины разыскали там его, непонятно. Возможно, охотились в придонных водах, а у него ноги или голова торчали из грязи. Дельфины умные и добрые, не то, что люди. Вытолкали на поверхность, теперь вот кувыркаются неподалеку, радуются, что доброе дело сделали. А двуногая тварь, что разговаривать умеет, уже бы счет предъявила. Далеко впереди рваная полоса берега, видно по изумрудной окантовке, которую дает ночное зрение. Бронированный костюм хорошо держится на воде, но совершенно не приспособлен для плавания. Павел ложится лицом на воду, начинает неуклюже грести к берегу. Если кто посмотрел со стороны, то подумал бы, что какой-то буратин плывет. Дурацкий заплыв продолжался часа полтора. Павел устал, взмок, руки уже не поднимались, а как-то странно, локтями вперед, забрасывались, ладони совершали дергающееся движение, будто внезапно обожгло. Ноги слегка шевелились, изображая мощные гребки. Хорошо, что поднялась ночная зыбь. Медленные, ленивые волны подталкивали и только благодаря этому Павел хоть как-то перемещался по воде.
Очередная волна подхватывает, несет, шлем скользит по песку, упирается в камень. Вода с шумом скатывается, человек в тяжелом скафандре остается на берегу. Несколько секунд Павел лежит лицом в землю, разбросав руки и ноги. Новая волна накрывает с головой, хочет утащить обратно. Павел спохватывается, ползет прочь. Выбрался на сухое место, сел на плоский камень под стеной. Пальцы скользнули по застежкам, тихо клацнуло железо, шлем падает на песок. Слабый ветер приятно охладил лицо, мокрые от пота волосы защекотали лоб, упали на глаза. Влажный воздух с запахом йода и чего-то еще морского и соленого наполнил грудь до предела, прочищая затуманенную усталостью голову. Павел так измучился, что не было даже желания узнать, где находится. Главное, что не под водой и не в земле. Покрутил головой, осматриваясь. Вокруг темно, на черном фоне неба четко выделяется край каменной впадины, на дне которой он сидит. Спина упирается в гладкую стену, затылок удобно ложится в неглубокую выемку. Немного повозился, устраиваясь. Через минуту с небольшим Павел спит …
