- Машенька, тебе со мной нельзя. Останься здесь, тут безопасно.
- Ни за что! Мне страшно одной. И потом, мертвый дедушка … Нет и не уговаривай меня. Я еду с тобой, - твердо заявила девушка.
- И чем ты мне поможешь? Только отвлекать будешь.
- Ворота открывать. Отдай записку!
Павел молча указал пальцем на нагрудный карман комбинезона – у тебя, мол.
- Вот видишь, уехал бы без меня и все, попал! Я остаюсь, - произнесла Маша голосом прокурора.
На лице Павла появилось выражение фальшивого восторга, из-под полуопущенного забрала раздался тяжелый вздох. Он пожал плечами, глаза поднялись к потолку – прости меня, Господи, ты же видишь, что я не хотел. Двигатель угрожающе затрещал, колеса крутнулись на месте и дрезина покатилась по рельсам. Павел взглянул на счетчик радиации – прибор показывает, что уровень достаточно высок, чтобы считать его естественным фоном. Значит, ракеты с « грязными» двигателями везли здесь. Надо торопиться. По самым приблизительным подсчетам, с момента выезда прошло больше суток. За это время можно уехать очень далеко и без спешки подготовить старт. Конечно, флот вряд ли пропустит момент пуска, но все же шанс проскользнуть мимо радаров есть – никто не ждет ракетно-ядерного удара. Если по случайности или обычной безалаберности пропустят ракету, то будет беда. Взрыв заряда мощностью в десятки мегатонн на небольшой высоте уничтожит все живое в радиусе сотен километров. Первый подорвут на подлете к кораблям, второй полетит дальше и шарахнет над сушей. Мало не покажется!
Колеса стучат по рельсам, мелькают осветительные лампы, стены несутся мимо серой полосой. Так все тихо и спокойно, что Павел стал беспокоиться. А вдруг мину подложили? Сейчас как бахнет! Павла аж передернуло, как представил разлетающиеся в разные стороны обломки дрезины и мелкие окровавленные кусочки мяса – это все, что останется от двух человек. «Да нет, какие на хрен мины! – с раздражением на самого себя подумал он. - Ну откуда тут противотанковые мины возьмутся? Да и не умеют яйцеголовые химики-физики с ними обращаться. Бред полный. Вот разве что разобрать рельсы или еще как нагадить – это да, могут». Сбросил скорость, включил на полную мощность прожектор. Девушка заметила странные манипуляции, затеребила рукав:
- Мы разве не торопимся?
- Еще как, - ответил Павел, - но на дороге могут остаться сюрпризы. Если слетим с катушек, набегаемся, так что надо осторожней.
Примерно через полтора километра дорога стала поворачивать. Павел еще снизил скорость, погасил свет. Когда до окончания поворота осталось совсем мало, остановился. Показал Маше, как управлять дрезиной, приказал сидеть тихо, а сам отправился вперед. Сразу за поворотом тоннель вытягивается в струну и тянется, сколько хватает глаз. Павел осторожно выглядывает, идет вдоль стены. Прямо перед ним шкаф распределительного щита. Он загораживает обзор, Павел делает шаг влево и тотчас металлический ящик буквально разлетается на куски. Сразу несколько десятков мелкокалиберных снарядов врезаются в шкаф, от взрывов трясется земля, целый рой трассирующих пуль запоздало крошит бетон, рвет на мелкие кусочки провода. Свет меркнет в облаке пыли, с потолка дождем сыпятся осколки бетона, стекла, падают куски арматуры.
Павел мгновенно падает на землю. Огонь не стихает несколько минут, в тоннеле буквально не остается ни одного целого квадратного сантиметра. Мусор и обломки засыпают землю толстым слоем, даже рельс не видно. Едва грохот стихает, Павел осторожно поднимает голову. Его засыпало полностью, почти похоронило в крошеве камней и песка. В инфракрасном свете хорошо видно, что в двухстах метрах отсюда четверо моров изготовились к стрельбе. Пулеметные стволы горят ярким оранжевым цветом, но запасные темные, холодные. Значит, боекомплект почти цел. Медленно, не спуская глаз с неподвижных моров, ползет обратно. Роботы прекрасно видят его, но не стреляют. Понимают, что бесполезно. Только один зашевелился. Прямоугольная туша с тяжелыми пулеметами на плечах до половины высунулась из-за укрытия, лазерные прицелы горят холодным вишневым светом.
