Шум в тоннеле не утихает. Когда Павел с девушкой подъехали ближе, непроницаемая завеса цементной пыли немного спала. Сквозь серую муть видно, что последний живой мор врукопашную бьется с точно таким же чудищем, что встретилось Павлу возле стойбища подземных аборигенов. Это здоровенный крэйг. Громадная бычья туша оканчивается огромной пастью с множеством клыков, явно предназначенных для проделывания проходов в скальных породах. С боков торчат клешни размером с манипуляторы электропогрузчика, правая клешня вдвое больше левой. Подземный рак уже убил одного мора, теперь хочет расправиться с оставшимся. Но крэйгу тоже досталось по полной программе – тело исполосовано пулями, панцирь разорван снарядами, из дыр течет густая жижа, похожая на кабачковую икру. От запаха сероводорода невозможно дышать, воздух желтеет на глазах от повышающейся концентрации серы. Павел оглянулся на девушку. У нее выпучены глаза, ладони прижаты ко рту, кадык судорожно дергается вверх-вниз. Павел поспешно сдает назад, глупо машет руками, пытаясь разогнать тяжелый запах. Маша сердито трясет головой, отчего рыжие волосы разлетаются веером. Достает откуда-то из глубин голубого комбинезона большой платок, зажимает нос и рот. Зыркает глазами – вперед, мол, засиделись! Павел шутливо прикладывает два пальца ко лбу – слушаюсь.
Битва на рельсах продолжается. Избитый, с оторванной лапой, мор остервенело лупит крэйга, рвет когтями пробитый панцирь. Серное чудище в ответ пытается ухватить клешнями за туловище или хотя бы отпилить ноги. Пока ничего не получается и клешни напрасно секут воздух, цепляются за рельсы. Последнее обстоятельство не на шутку взволновало Павла – дурной рак испортит дорогу и как тогда ехать дальше? Наконец мору удается выломать правую, большую клешню. Крэйг ревет, словно сбесившийся паровоз, неуклюже пятится, пытаясь задом проломить бетонную стену. И ему это удается! После минутной возни камень не выдерживает, по все длине плиты, от пола до потолка, разбегаются трещины. Железобетон хрустит, слышны хлопки лопающейся арматуры. Трещины расширяются, образуя один растущий пролом, громадный кусок бетона с грохотом валится в провал. В образовавшуюся дыру задом вползает раненый крэйг, уцелевшая клешня угрожающе растопырена, клыки злобно щелкают и секут воздух, но даже издалека видно, что половины зубов уже нет. Когда чудище окончательно исчезает в темном провале, мор отступает. Он изранен, металлокожа висит клочьями, кровь заливает туловище, потоком стекает на землю. Понятно, что долго мор не протянет. Павел трогает дрезину, колеса тихо перестукивают по стыкам. Место сражения моров с крэйгом медленно приближается. Пыль осела, трупный запах крэйга почти улетучился.
Весь тоннель, от пола до потолка, забрызган кровью моров и коричневой жижей из внутренностей крэйга. Разорванные в клочья останки убитых моров валяются на полу, бетон и земля залиты кровью и серой. Стены, пол и потолок в этом месте словно содраны с мясом, повсюду торчат обрывки проводов, скрученная арматура, порванные кабеля свисают, словно лианы в тропическом лесу. Умирающий мор с трудом переползает рельсы, скатывается с насыпи в неглубокую яму. Выбраться сил уже нет, он так и остается на дне. Дрезина осторожно пробирается по рельсам, которые едва различимы в крошеве камней, земли и крови. Когда страшное – с точки зрения Маши – место остается далеко позади, она спрашивает, глядя снизу в глаза:
- Павел Андреевич, как вы с ними так быстро справились?
Павел солидно так прокашлялся, слегка выпрямил спину.
- Я только начал их в чувство приводить, как появился крэйг. Двоих завалил, остальных отдал этому вонючему чудику, а то гранат уже мало осталось. Он их и уделал.
- Как это отдал? - удивилась девушка.
- Дурак вышел на шум или кровь почуял. Потолок обрушился и он прямо на головы морам свалился. Я с крэйгом раньше встречался, едва справился. Ну, а моры слабоваты оказались.
- А кто это вообще такой – крэйг? – еще больше удивилась девушка.
Дорога впереди пуста, мотор работает хорошо и Павел подробно объяснил Маше, отчего, по его мнению, появился такой зверь, как крэйграунд или крэйг. Девушка внимательно выслушала. Некоторое время обдумывала новость, потом спина выпрямилась, щеки надулись, пальцы заботливо уложили растрепавшуюся рыжую прядь. Маша строго посмотрела на дилетанта биолога, раздался уверенный голосок:
- Не думаю, что в условиях длительной изоляции от внешнего мира могла развиться такая странная форма жизни. Животные, не использующие кислород, известны давно. Но это, как правило, маленькие ракообразные или вовсе простейшие. Не вижу условий для эволюции до гигантских размеров.
