Мертвый рай полностью

Странно…

Лаборатория располагалась в изолированном помещении сверхсекретных катакомб, под многотонным слоем земли и бетона, а Фурцев все равно улавливал эхо. Тихое, едва слышное, но вполне ощутимое и такое знакомое… ну просто до одури знакомое. Если верить бою невидимых курантов, заканчивались очередные сутки.

Гость ждал. Молча и терпеливо. И неподвижно. Военная выправка, плотно сжатые губы, заносчивый пронзительный взгляд, выпяченный, будто вырубленный подбородок. Из крепкой древесины вырубленный. Широченные плечи. Здоровенные бицепсы. Хилого от природы Фурцева всегда занимал вопрос, где предел злого упертого терпения этого вояки.

Впрочем, нет, не всегда. Не сейчас – точно. Сейчас ему было наплевать на солдафона, застывшего у двери. Куда больше его занимала таинственная природа звуковых волн. Ну не могли они, физически не могли преодолеть толщу земли. И защитный купол крепленого спецбетона. И надежные непроницаемые стены. И двери, обитые мягким пластиком, что поглощает любой шум извне. Без остатка поглощает.

И все-таки Фурцев слышал древние куранты. Необъяснимый феномен? Легко объясняемый…

За долгие годы, прожитые в Центральном Периметре страны, он слишком привык к этим нудно-тягучим звукам. Пропитался ими. Ведь именно они с устрашающей регулярностью отмеряли (или отнимали?) драгоценное время доктора Фурцева. И вот результат. Теперь внутренние часы его собственного организма – Господин Персональный Хронос – общаются со своим хозяином, мастерски имитируя куранты. Что ж, слуховые галлюцинации явление по нынешним временам достаточно обыденное.

Стоп! А вот это уже не обман слуха. Человек у двери скрипнул начищенным сапогом. Специально, конечно. Даже рядовой гвардеец из президентских Караулов слишком хорошо владеет своим телом, чтобы так вот опростоволоситься. Впрочем, рядового гвардейца за подобную вольность уже отправили бы в карцер, а этот… Ничего, этот подождет. Если реагировать на всех, кто жаждет привлечь внимание к своей персоне, где взять время насладиться маленькими радостями собственной скоротечной жизнью?

А доктор Фурцев наслаждался. Доктор Фурцев был доволен. Еще бы! Прекрасное настроение, прекрасный опытный материал, прекрасная работа! Если бы еще не этот осел в военной форме, внимательно наблюдавший за доктором и за тем, другим… Который неподвижно лежит на лабораторном столе.

За мертвым.

За убитым.

Тело молодого гвардейца из личной охраны Президента идеально подходило для эксперимента. Да, именно то, что нужно! Не какая-нибудь тупая неповоротливая гора мышц – за такими телохранителями обычно предпочитали прятаться амбициозные мэры из глубинки, – а невысокий жилистый крепыш. И потомственный боец к тому же.

Информация собрана, справки наведены: четыре поколения предков мертвого гвардейца посвятили жизнь элитным спецподразделениям. У такого боевые рефлексы – в крови. Суперсолдат! Машина смерти! При благоприятном раскладе в одиночку справится со сменой провинциальных громил-телохранителей или с отделением милвзводовцев. Имея, разумеется, соответствующее снаряжение. Ну а вооружают гвардейцев всегда по высшему разряду. Да и без оружия, в рукопашной – тоже справится. Наверное.

Вообще-то парни из гвардии гибли редко. Можно сказать, не гибли вовсе. Без надобности не гибли. Слишком тщательно таких отбирают, и слишком долго кандидаты в президентскую охрану штудируют науку выживать-воевать-убивать-побеждать. После гвардейского курса обучения захочешь – не умрешь. Так что материал, покоящийся на столе из прозрачного пластика, близок к идеалу. Разве что внешний вид…

Внешний вид портила маленькая дырочка в области сердца. Пулевое отверстие. Небольшой, но неизбежный изъян. След, оставленный опытным снайпером.

Сам киллер – один из лучших стрелков столичного милвзвода, кстати, лежит рядом – на соседнем столе. Хотя этот парень теперь вряд ли на что-нибудь сгодится: при самоликвидации бесшумной автоматической дальнобойки бедняга лишился обеих рук и половины черепа. Плюс развороченная грудная клетка… Зато до взрыва милвзводовец успел, наверное, вволю повосхищаться возможностями спецвинтовки повышенного радиуса действия.

Снова настойчивый скрип у двери. Увы, придется отложить на время блаженную медитацию. Иначе ублюдок с погонами начнет кашлять в стерильной лаборатории. Ублюдок пришел для серьезного разговора. Ублюдок беспокоится, ублюдок угрожает докладом Президенту. Смеет угрожать! Ублюдок хочет знать, ради чего гибнут его люди, ублюдок требует демонстрации.

Он ее получит.

Фурцев открыл глаза.

– Так что мне доложить Президенту?