Реннет очнулся, только когда поцелуй прервался, и Катарина открыла мерцающие необъяснимым светом темно-карие глаза. Ее тело прижималось к нему, не давая даже шанса подняться или откатиться в сторону. Даже сквозь тонкую ткань он чувствовал тепло. Три верхние пуговицы ворота ее рубашки были расстегнуты, и взору представились ровные изгибы идеальной формы и размера грудей. Интуиция подсказывала юноше прекратить все, оттолкнуть и убежать. До сего момента он ни разу не сближался с девушками, поэтому естественным образом испытывал страх и неловкость. Конечно, краешком сознания, где еще оставалось здравомыслие, он понимал, что может случиться дальше, к каким последствиям может привести такая близость. Он лишь не мог представить, чем руководствовалась она, до нынешнего момента не проявлявшая каких-то теплых чувств к нему. И, не имея собственного опыта, он растерялся и начал терять контроль над ситуацией, чего никогда раньше не случалось даже при угрозе его жизни.
Жар охватил все его тело, и пришло возбуждение. Обычно он старался сопротивляться подобного рода чувствам и силой воли подавлял влечение. Даже сейчас, находясь буквально над пропастью, он пытался что-то сделать…
Катарина выглядела абсолютно уверенной, без признаков сомнений. Ее глаза по-прежнему светились необычной теплотой. Снова примкнув к его губам, она начала помогать юноше освободиться от одежды.
Да, Реннет достаточно быстро перестал сопротивляться, захваченный неудержимыми эмоциями и теплом женского тела. Его пальцы, сломанные и исцеленные несколько часов назад, обхватили ее стройную талию, чтобы прижать еще сильнее. В следующий же момент он осознал, что на Катарине нет ровным счетом ничего, кроме вышеупомянутой ночной рубашки. Возбуждение тотчас достигло наивысшей точки, заставив его гореть в нестерпимом огне – более жарком, чем пламя любого созданного им заклинания. Этот огонь уже было не потушить водой, не развеять ветром, не засыпать землей. В пылающем жаре сгорели последние клочки мыслей о неправильности происходящего, о возможности остановится, прекратить. Чувства, запрятанные глубоко в душе, вспыхнули и взорвались…
Будучи не в состоянии себя контролировать, юноша кончил практически сразу, как только вошел в нее. Только учащенное сердцебиение, звоном отдающееся в ушах, подсказывало, что он еще жив, что еще существует.
Сознание застилали разноцветные круги и первое чувство, что смогло до нее достучаться – это было чувство стыда и раскаяния.
