– Прости, но я действительно не понимаю, что происходит. Наверное, просто начала чувствовать себя лишней в отряде Гончих. По сути, мои способности не предназначены для сражений. Единственное, что могу предоставить – это навыки меча. С какой стороны ни посмотри, против магов у меня нет шансов продержаться даже минуту. Когда в нашем первом бою ты использовал свою запретную магию, я поняла, что не ровня вам. Даже у Крома с его зачарованным клинком больше возможностей…
Она не стала говорить о темном мистицизме, уже окончательно решив для себя, что не воспользуется этой силой в присутствии кого-либо из отряда.
– И все? Дело только в таком пустяке? – с фальшивым удивлением спросил Реннет. Он догадался, что под сказанными ею словами скрывается совершенно иной смысл, не имеющий никакого отношения к сражениям. И они адресовались одному конкретному человеку, чувствующему сейчас примерно то же самое. Поэтому, избегая сердитого взгляда Катарины, юноша продолжил: – Я понял тебя, и честно говорю, что все не так, как ты думаешь. Они, конечно, сильные воины и маги, однако никто из них не знаком с магией мистиков и не способен разобраться в душах людей. Еще многое предстоит совершить, и я более чем уверен – твой вклад в выполнение плана будет больше, чем у остальных ее членов. Не хотелось бы, чтобы единственный разумный человек, способный мыслить здраво, покинул отряд, – улыбнулся он.
Женщина разглядела в сказанном очевидный ответ, но захотела убедиться в правильности собственных выводов, потому спросила напрямую:
– То есть, ты хочешь сказать, что твое отношение ко мне не изменилось, даже после случившегося?
Вопрос не застал врасплох мага.
– Это не так, – вздохнул он, – но на данный момент мне хотелось бы оставить все в прежнем виде, пусть даже такое невозможно.
Юноша понимал, что выбрал не самые подходящие слова, однако что-то иное просто не приходило в голову. Как раньше уже не могло быть, и даже находясь рядом с ней, он испытывал другие чувства, разобраться в которых не мог, из-за необходимости постоянно сосредотачиваться на продолжающейся войне магов.
Вдруг, продолжая прожигать мальчишку взглядом, Катарина встала и придвинулась поближе к нему. В уголках ее губ появилась прежняя улыбка, которую юноша назвал бы «непонятной и прохладной». Она схватила его за плечо и сжала покрепче, не давая вырваться, а потом приблизив лицо к самому его уху.
– Спасибо тебе за эти слова. Мне приятно их слышать.
