– Потому она выбрала жизнь одинокой наемницы, не правда ли? Чтобы ни к чему не привязываться и быть готовой бежать в любой момент.
– Ей пришлось.
– Ясно. Так она знает о тебе? Ну… что ты появляешься и… ну, в общем… – Реннет не смог подобрать нужных слов.
– Знает и боится себя саму, считая неконтролируемым чудовищем. Мое существование причиняет ей боль, а самое худшее – я не могу избавить ее от этого, – он глухо зарычал. – Валент никогда не разговаривает со мной и всегда уходит глубоко в себя, как только появляюсь.
Юноша удивленно спросил:
– То есть, вы можете общаться друг с другом?
Исполинский зверь кивнул и тут же послышался низкий голос:
– Она боится того, что я могу кого-то убить, когда обращаюсь, поэтому всеми силами пытается сдерживать монстра. Моему голосу не пробиться в ее сознание. Иными словами, я всего лишь отравляю жизнь девочке! Боюсь, долго она так не выдержит…
Понимание, каково это – жить двум совершенно разным существам в одном теле, приходило к Реннету по мере того, как он продолжал вслушиваться в грубую нескладную речь «Пожирателя». До настоящего момента он мог лишь строить смутные догадки, но теперь многое становилось более-менее ясным: зверь не желал девушке такой жизни, но сделать ничего не мог, пока она сама не решит поговорить с ним.
– Послушай, я могу помочь ей, – сказал неожиданно юноша, без тени усмешки или улыбки на лице. – И тебе, кстати, тоже. В конце концов, я изначально знал о вашей двоякой природе и предложил вступить в отряд, полностью осознавая, что делаю.
– Мне кажется, когда Валент передали то письмо с приглашением, она действительно хотела встретиться с тобой. Наверное, то было впервые, когда она искренне хотела верить, что ее жизнь может измениться. Но я не понимаю, каким образом ты сможешь помочь ей, и даже если она послушает, другие не примут нас. Она не переживет «тех» взглядов снова.
