– Ну вот окажусь в России, тогда и поговорим. А пока я лучше промолчу. Молчание в любом случае мне не повредит.
– Верно, об этом говорил и великий иезуит Игнацио Лойола. Ну что ж, тогда, как говорится, до скорой встречи в отечестве.
Денис вышел из джипа, заметив подходящих к нему Саймона Нэта и рослого седого человека со шрамом на щеке.
– Рой Харт, – представил Саймон Денису своего спутника. – Сотрудник Интерпола.
– Грязнов, – коротко назвался Денис.
С другой стороны Кротов вывел Комара с «дипломатом» в руке. К Валерию по знаку Харта тотчас подошли двое его сотрудников и, надев наручники, проводили к автомобилю, стоящему неподалеку.
– Мой старый друг Алексей Кротов, – представил Саймон.
– Рой Харт, – повторил седой.
– Господа, – серьезно заговорил Нэт, но глаза его при этом просто изучали веселье, – вы не хотите сердечно поздравить мистера Харта с прекрасно проведенной операцией по задержанию опасного преступника и мошенника Валерия Комара?
– Примите наши поздравления! – приложив ладони к груди, склонили головы Грязнов с Кротовым.
– Благодарю, – не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответил Харт, естественно, по-английски и пожал русским сыщикам руки. – Я откланяюсь, господа?
– И где же ваши сотрудники, мистер Саймон? – спросил Денис, глядя вслед удаляющемуся Харту.
– Они – вокруг, – улыбнулся Нэт. – Так когда вылетаете?
– Думаем, завтра, ночным. А с Комаром не может повториться какой-нибудь бельгийский вариант?
– У Роя этот номер не пройдет, – засмеялся Саймон. – Значит, завтра. А когда на посошок?
– Вы наш гость, ваше желание – закон.
– Я скажу, чуть позже… А завтра, господа, все наши газеты сообщат о задержании российского афериста Валерия Комара по подозрению в хищении драгоценностей Гохрана России, стоимость которых превышает более двухсот миллионов долларов. Надеюсь, вы не станете возражать, господа? Мы же все-таки находимся с вами в Соединенных Штатах! Особо будет отмечено, что операцию с блеском провели сотрудники Интерпола.
– А разве что-то было не так? – удивился Денис Грязнов.
И все дружно рассмеялись.
Обрыдла жизнь полковнику Довбне, обрыдла до такой степени, что хоть ложись и вой волком… Приезжал он домой поздно, молча проходил через всю квартиру, отделанную под евростандарт, в свой кабинет, где валился ничком на старый кожаный диван – единственное родительское наследство, по счастливой случайности не выброшенное супругой, и долго ворочался, не в силах заснуть.
Мысли постоянно были одни и те же – о сыновьях-офицерах, служивших в Таджикистане. Иногда снились Афган и Чечня, но это была какая-то фантастическая смесь искаженных лиц, стрельбы и погони, отчего он, просыпаясь в поту, уставал еще больше, чем от тяжелых собственных мыслей.
Однажды, перебирая старые фотографии, наткнулся на нечетко отпечанный снимок, сделанный бог весть когда, еще в Афгане. Огромный валун, а на его макушке уместились сразу несколько человек. С трудом, но разобрать можно: Валера Саргачев, Севка Голованов, Володя Демидов, Филя Агеев, Колька Свиридов и сам он, Тимофей Довбня. Нельзя сказать, что близко уж очень были знакомы, но разведка есть разведка, здесь вроде все свои.
Парней он позже встречал и в Чечне, под Урус-Мартаном. Но уже без Саргача, слух прошел, что получил он Героя, но уже посмертно. Встретился он с ребятами в Ставрополе, где ожидал решения своей судьбы, после того как послал по известному адресу бравого генерала, подписавшего постыдный мир. Парни сами пришли к нему в гостиничный номер, крепко пожали ему руку и выпили по стакану водяры. А расставаясь, кажется, Головач оставил ему свой московский телефон.
И вдруг Довбне пришла в голову совершенно здравая мысль: ведь именно они единственные во всем мире выслушают его и поймут. Могут, конечно, и не простить, но пусть хоть выслушают, дадут душу излить…
В тот раз звонить было уже поздно, шел второй час ночи. А на следующий день, дозвонившись, услышал милый женский голос, сказавший, что Всеволод Михайлович в настоящее время в командировке. Жена Головача поинтересовалась, кто звонит. Довбня представился старым товарищем Севы по Афгану и Чечне. Тогда женщина доверительно сказала, что вообще-то Сева за границей, а вот когда вернется, то обязательно ему позвонит, попросила продиктовать номер телефона. Он дал мобильный.
Прошла неделя, другая, и вот наконец вечером зазвонил мобильник.
– Тимофей? – услышал Довбня незнакомый голос.
– Я… – Полковник уже отвык от простецкого обращения к себе. – А кто мной интересуется?
– Головача не забыл? – рассмеялся Сева.
– Господи! Наконец-то… Приехал?
– Ты хотел встретиться? Или у тебя другие заботы, господин полковник? – с явной иронией спросил Головач.
– Тебе что-нибудь известно про меня? – насторожился Довбня.
– Достаточно, чтобы понять, что без крайней нужды ты не позвонишь. Ну рассказывай, в чем дело? – Голос Головача был, мягко говоря, прохладен. Да и разговор совсем не телефонный.
– Если разрешишь, я хотел бы подъехать…
– Валяй, Тимофей. Раз позвонил, адрес знаешь? Служба, поди, обеспечила?
– Угадал.
