Мертвым – мертвое полностью

— Сделайте всё быстро и без лишнего шума. За что я плачу вам деньги? Она нужна мне завтра, говорю вам! Я заплачу втрое против обычной цены, — добавил Вакаш, стараясь приободрить собеседников. — Слышите? Столько вы не заработаете и за полгода! Я ведь нечасто даю вам задания подобного рода.

— Это верно, — согласился один из воинов, обращаясь также и к своим товарищам и ища у них поддержи. — Такие денежки нам бы не помешали.

— Мы рискнём, — добавил другой. — Правда, парни?

Третий молча кивнул.

— Но не позднее завтрашнего дня, — напомнил Вакаш. — Делайте, что хотите, но девка должна быть у меня!

— Мы понимаем, милорд.

— Ну, так не теряйте времени! — Дэл Вакаш нетерпеливо махнул рукой в сторону двери.

Поклонившись, воины гуськом вышли из комнаты. Они были довольны: хотя задание оказалось сложнее, чем можно было подумать вначале, за ту плату, что посулил герцог, не зазорно было и потрудиться. Тот был прав: с такими деньгами можно покинуть город и отлично устроиться в любом другом месте. А когда бэнты закончатся, работу столь лихие парни найдут везде.

Проводив их взглядом, Вакаш откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ожидание измотало его. Совсем скоро демон скрепит сделку и дарует ему бессмертие. Мейстер говорил, что эти существа никогда не обманывают. Хорошо, если так. Но нужно раздобыть эту девку, во что бы то ни стало. Он уже слишком далеко зашёл и слишком близок к цели, чтобы останавливаться. Вот только почему Мейстер выбрал именно её? Неужели нельзя было найти кого-нибудь менее охраняемого, более… доступного? Но колдун настаивал и уверял, что требуется только она. Пришлось согласиться. Дэл Вакаш поморщился при воспоминании о цене, которую придётся заплатить крохоборам-наёмникам, когда они, наконец, доставят будущую жертву, но тут же устыдился: его ожидало бессмертие, а он переживал из-за лишней тысячи бэнтов! Ничего, казна выдержит, а когда ритуал будет завершён, у него будет целая вечность, чтобы пополнить её. И всё же…

Вакаш тяжело вздохнул и позвонил в колокольчик. Явившемуся слуге он велел принести обед и бутылку вина. От волнения герцог не ел со вчерашнего дня и теперь испытывал голод.

Площадь платформы составляла три сотни метров. Теперь на ней возводили здания.

Кулхугара сидел в одноэтажном доме, имевшем форму полусферы — здесь располагался инженерный штаб — и рассматривал план будущей Цитадели. В её центре должна была быть площадь, выстеленная несколькими слоями металла, который выплавляли в печах, расположенных на дне ущелья — в крепости, которую построил для уцелевших мурскулов састар Равана.

Кулхугара не переставал удивляться той бездне воспоминаний, которую носил в себе каждый представитель его расы — стоило лишь пробудить их. «Генетическая память» — так называл это Равана. Память всех поколений мурскулов умещалась в мозгу Кулхугары и была к его услугам.

Прощальный подарок Нибиру направлялся к Земле. Заключённый в замороженный газ, он приближался к планете с огромной скоростью, и к его прибытию всё должно быть готово. В Цитадели, парящей в воздухе, недоступной для людских армий, зародыши будут в безопасности. Састар Равана сумеет сохранить их и вырастить из них воинов, каких ещё не знала раса мурскулов. И в следующий раз Красные врата откроются — нужно только ждать!

Кулхугара свернул план крепости и вышёл из дома. Над головой синело облачное небо, но с запада надвигалась гроза — там чернела огромная туча, похожая на распростёршего крылья ворона. Это планета навсегда останется для родившихся на ней мурскулов домом, но умирающая от холода Нибиру взывала к ним голосами миллиардов предков и требовала золота, необходимого для сохранения крупиц тепла. Кулхугара плохо понимал, как распылённые в воздухе частицы этого металла могут сберечь его, но это было истиной, священной и неоспоримой. Ему оставалось только принять её.

На платформу опустился корабль с грузом камней, предназначенных для строительства Цитадели, и Кулхугара поспешил к месту посадки, чтобы проследить за разгрузкой — эта партия должна была послужить основой донжона, и поэтому требовала особого внимания.

Мейстер сидел за столом и перебирал рассыпанные обсидиановые бусинки. Среди них попадались белые с голубыми прожилками, которые он откладывал в отдельную стеклянную коробочку. Это занятие не имело никакого смысла, просто ему нравилось прикасаться к гладкой выпуклой поверхности обработанного камня.