Он очнулся, почувствовав, что теплые тонкие пальцы гладят его голову. Пересев поближе, магесса сидела рядом, легко и осторожно перебирая его встрепанные волосы… И с каждым ее прикосновением Лучано отпускало. Вот и дышать уже можно. Она его жалеет? Она – его? Своего будущего убийцу? Зная о нем все, что мог рассказать Алессандро?
Он точно знал, что это нужно прекратить. Желательно так, чтобы синьорина не обиделась на его неблагодарность, но отстранилась, причем сама. Никто и никогда не жалел его! Ни в приюте, ни тем более в казармах Шипов. Мастер Ларци заботился – это правда, и иногда Лучано до смерти хотелось поверить, что мастер видит в нем не просто интересный эксперимент или даже своего преемника. Если он болел или был ранен, Ларци за ним ухаживал, но никогда Лучано не осмелился бы ждать от него такой бережной и мягкой ласки – с чего? Наверное, так матери гладят своего ребенка. Или сестры – любимых братьев… Лучано мог бы представить под нежной рукой синьорины Айлин растрепанную светловолосую голову бастардо! Но ему, Шипу Фортунато, это зачем и за какие заслуги?!
– Что-то не так? – тихо спросила магесса, задерживая ладонь на его макушке. – Извините, я не хотела… Не хотела вас обидеть.
Лучано с чудовищным стыдом подумал, что после трех дней лихорадки волосы у него – просто жуть. Грязные и слипшиеся от пота… Как ей не противно?! А потом испытал совершенно дикое и неправильное желание повернуться, перехватить и поцеловать эти ласковые пальцы. Так, как целовал руку своего мастера – с величайшим почтением и благодарностью. Да что же это, Претемнейшая?!
– О нет, – попытался он улыбнуться. – Все… прекрасно. Я вам чрезвычайно благодарен, синьорина. За все… А сейчас, если позволите, попробую встать…
– Да, конечно!
Щеки магессы заалели, и она отдернула руку, а потом, словно спохватившись, вскочила и принялась торопливо что-то делать у печи, старательно отвернувшись. Вот и правильно… Но у Лучано было ощущение, что у него только что выдернули огромную занозу. Вроде бы все правильно и теперь ничто не мешает, но все равно больно.
Снова стиснув зубы, он спустил ноги с кровати и встал, слегка пошатываясь. Нечего разлеживаться, надо приходить в себя и восстанавливать силы. Вот сейчас он сходит по нужде, потом доберется до своей сумки и намешает пару очень полезных снадобий в добавление к тому лекарству, которым его поили. Таких, чтобы уже завтра-послезавтра можно было сесть на лошадь. Мастер Ларци, правда, предупреждал не увлекаться подобным… Ничего, если понемногу и аккуратно, то можно…
Решить оказалось проще, чем сделать. Лучано натянул свои высохшие вещи, влез в сапоги и даже доковылял до двери, но стоило переступить порог – и в глазах опять потемнело. Он только и успел закрыть дверь за собой и прислониться к стене, пережидая приступ слабости.
Вывернувший откуда-то бастардо вцепился ему в плечо, заглянул в лицо и мрачно поинтересовался:
– Что, жить надоело? Какого Баргота на мороз без плаща?
– Да я только до ветру… – попытался улыбнуться Лучано и едва не захлебнулся воздухом, подозрительно похожим на ту проклятую речную воду.
– Ну так меня позвать надо было, – еще мрачнее сообщил Вальдерон. – Идем, отведу.
Без лишних церемоний он подхватил Лучано под мышки, почти удерживая на весу, и то ли повел, то ли понес к дальнему углу двора, где угадывалась накрытая досками яма.
Несмотря на всю постыдность происходящего, Лучано едва не рассмеялся по-настоящему. Подумать только! Ну когда еще довелось бы обниматься с самым настоящим принцем, пусть и незаконнорожденным? Расскажи кому дома – не поверят! Ладно, в объятия еще поверили бы, мало ли какие у принца вкусы, но чтобы владетельный грандсиньор помогал слуге добраться до нужника?!
А ведь обидно! Такое плечо рядом с щекой, в другое время Лучано не упустил бы возможности к нему прижаться, но сейчас ни на что нет сил. Штаны бы самому расстегнуть…
– Мои глубочайшие извинения, синьор, – проговорил он, добравшись до нужного места и сражаясь с гульфиком. – Я меньше всего хотел… как это на вашем языке… взвалить на вас тяготы…
– Вы себе льстите, Фарелли, – неожиданно усмехнулся бастардо. – Чтобы стать для меня тяготой, вам надо весить раза в два больше. И хватит уже извиняться. В том, что промокли и заболели, вы уж точно не виноваты. С любым из нас могло случиться.
Стоя в паре шагов, он дождался, пока Лучано справит малую нужду и застегнется, а потом снова подставил ему плечо и отвел обратно. Едва держась на дрожащих ногах, Лучано шел и боялся только одного – как бы снова не свалиться в лихорадке и не наговорить в бреду лишнего. Вдруг что-то мохнатое ткнулось ему в ладонь. Лучано опустил глаза и увидел, что Пушок подставил голову ему под руку и идет рядом, словно предлагая опереться еще и на него. «Великолепно, – вздохнул он про себя. – Меня спас принц, которого я сам должен спасать и охранять. Меня выхаживает магесса, которую я должен убить. И даже мертвая собака гораздо больше меня понимает в том, что происходит. Ну и что мне делать со всем этим?»
