Пока даже представить страшно, как это все произойдет.
— Ланочка, как себя чувствуешь? — забеспокоился профессор, окидывая меня взволнованным взглядом. — Все в порядке?!
— Все хорошо… — ответила, искренне улыбнувшись. — Теперь хорошо.
— Вот и замечательно, — произнес профессор, вытирая платком пот со своего лба. — Теперь займите свои места. Сегодня мы будем пытаться заглянуть в дальние глубины своего прошлого.
Не хотелось бы…
Я оставила там слишком много боли, которую не хотела вспоминать.
— Ах, да… — запнулся профессор, поднимая глаза из-под опущенных очков. — Ланочка, после лекции зайди в кабинет ректора, он тебя ждет.
Ждет?
Я изумленно посмотрела на Блэквуда, тот выглядел мрачнее тучи, мгновенно изменившись в лице.
Габриэль Мейз ждет меня или моего ответа?!
Но еще неделя не прошла.
В любом случае, я готова поговорить с ним уже сейчас…
Я не стану соглашаться на его предложение и останусь с Лоренсом Блэквудом, несмотря на риск, к которому ведут наши отношения.
Мы справимся. Он обещал.
Всю лекцию я просидела в напряжении.
Блэквуд периодически бросал в мою сторону проницательные взгляды, а я делала вид, что работаю над сферой.
Я не могла сконцентрироваться, а точнее не хотела.
Рыться в глубинах своей памяти казалось бессмысленным, учитывая, что в прошлом меня ждут ностальгия и тоска, а в будущем — отчисление и позор.
Нужно было как-то продолжать двигаться дальше.
После занятия я отправилась в кабинет ректора, с большим трудом уговорив Блэквуда не идти за мной.
Ох, сколько раздражения и злости я услышала в ответ…
Благо меня этим не напугать.
Я стояла возле широкой двери Габриэля Мейза и не решалась постучать. Волнение усиливалось, отзываясь неприятным спазмом внизу живота.
Нужно зайти в кабинет, сказать «нет» этому суровому магу и уйти…
Ничего сложного. Не испепелит же он меня?!
В памяти вдруг всплыл инцидент с учеником, чья мать приходила разбираться по поводу ожогов ее сына. Не знаю, что там произошло на самом деле, но меня это немного настораживало.
Сделав глубокий вдох, я постучала в дверь, и та сама открылась, впуская меня внутрь.
— Элана… — поприветствовал Габриэль, поднимаясь с кресла у журнального столика. — Проходи.
— Вы позвали, чтобы я дала ответ, — выпалила сразу с порога, желая побыстрее покончить с этим. — Так вот, я подумала и решила….
— Я позвал тебя не за этим, — внезапно перебил он, и я озадаченно замолчала, заглядывая в его темные глаза.
Нет? Но тогда зачем я здесь?
— К тебе пришли, — кратко пояснил маг, указывая на соседнее кресло, что скрывало гостя за широкой спинкой, повернутой к двери.
Странное предчувствие колыхнулось внутри, и я невольно сжала в пальцах подол юбки.
— Рада тебя видеть, Элана… — раздался знакомый ровный голос, и женщина грациозно поднялась со своего места, поворачиваясь ко мне лицом.
— Мама? — удивленно прошептала я, окончательно растерявшись. — Что ты здесь делаешь?
— Глупый вопрос, — она недовольно изогнула губы в тонкую линию. — Пришла увидеть дочь.
Ее появление стало для меня, пожалуй, большей неожиданностью, чем собственная беременность.
Она последняя, кого я ожидала здесь увидеть.
— Я… — не знала, что сказать. Мы не виделись более трех лет.
— Оставлю вас наедине, — Мейз окинул нас бесстрастным взглядом, а после учтиво покинул кабинет, закрыв дверь.
Интересно, что хуже…
Остаться один на один с Габриэлем Мейзом или с собственной матерью?
— Присаживайся, — произнесла она, указывая мне на соседнее кресло. — Нам нужно поговорить.
Не сомневаюсь.
Она совсем не изменилась за эти несколько лет. Все такая же утонченная, ухоженная и красивая.
Ее красные волнистые пряди были уложены в высокую аккуратную прическу, на лице легкий макияж с ярко-красной помадой, которая чертовски шла нам обеим. На ней было надето обтягивающее шерстяное платье темно-зеленого цвета, роскошные черные туфли на высоком каблуке и шелковый шарф в тон сумочки от именитого бренда, у которого Дэб скупила всю коллекцию.
Кажется, она ни в чем не нуждалась…
Пройдя мимо, я молча села в кресло напротив нее и нервно скрестила пальцы рук.
Я хотела поговорить с ней вопреки обиде, что таилась внутри. Она моя мама, и мне всегда ее не хватало, особенно после смерти отца.
Вот только ей это было не нужно.
Не у всех женщин присутствуют материнские инстинкты. Адалинда Фрэйз была одной из них.
— Как твои дела? — равнодушно спросила она, присаживаясь обратно на свое место. — Вижу, ты хорошо устроилась. Академия полностью обеспечивает тебя, давая при этом образование.
Мне не хотелось спорить с ней и доказывать, что стипендии едва хватает. Больше всего мне интересно было услышать, зачем она пришла.
— Тебя действительно интересуют мои дела? — с некой надеждой в голосе произнесла я, и мать взяла в руки чашку с чаем, что стояла перед ней на столе.
— Конечно, — неубедительно ответила она, отпивая чай, и я нервно вздернула подбородок.
Это была ложь.
— Что ты решила по поводу предложения Габриэля? — неожиданно спросила она, пристально взглянув на меня.
— Что? — сорвалось с моих губ, пока я ошеломленно смотрела в светло-зеленые глаза своей матери.
