Девушка почувствовала колючую обиду на мужчину за его поучения и непрошеные советы. Николь хотела сама понять, как работать с хлыстом, испробовать на вкус каждый удар. Сжав зубы, она замахнулась еще раз и воздух затрещал громче, а фамильярка глухо вскрикнула. Кровь Николь закипела в венах от злости к черноволосой девке, которая была невероятно соблазнительна с розоватой полоской на попе. Вот как Николь выглядела! Она висела голая на перекладинах и дико возбуждала своей беспомощностью извращённого вампира, который рассекал ее кожу до крови, не жалея и не сдерживая себя. Николь со скрежетом в зубах опустила прут на бедра коварной и лживой фамильярки, сдавшей ее Своему Господину с потрохами. Самида задергалась, дребезжа цепями, и закричала. На коже выступили синевато-красные точки, которые выстроились в кривой ряд живого созвездия. Николь взмахнула еще раз и прут коснулся опухшей полоски, вызвав истеричный визг жертвы. Девушка обрушивала удар за ударом, выпуская наружу демона, который был зол и исходил ненавистью к Самиде за то, что она была пленительно красива и за то, что она принадлежит Августино и останется с ним, когда Николь покинет его дом через год и станет достоянием каждой клыкастой мрази. Будет принадлежать всем и никому!
— Достаточно, — Августино перехватил ее руку и крепко зафиксировал, — а теперь посмотри на свою работу.
Николь уставилась лихорадочным взглядом в множественные кровоподтеки и темные синяки, которые чернели на глазах. Из вспоротой кожи стекали алые капли по бедрам и икрам до самых розовых пяточек. Фамильярка всхлипывала и неразборчиво молила о прощении у Николь. Горячие слезы капали на бетонный пол и оставляли уродливые кляксы. Николь была в ужасе от своей неконтролируемой агрессии и непонятно откуда взявшейся ревности к Самиде и Августино.
Девушка дернулась в руках вампира, остервенело пихнула его в грудь и со слезами на глазах выбежала из пыточной. Она сама незаметно для себя становилась жестоким чудовищем, которое выплескивает свои обиды и злость на других. Николь перескочила ступени и стремглав побежала прочь из безумного дома. Она толкнула дверь и вырвалась на улицу. Холодная ночь дохнула на нее морозом, и девушка побежала дальше по мокрой шуршащей гальке к воротам.
— Николь! — позади нее раздался громогласный зов Августино, — не совершай ошибку!
— Да сожри ты меня уже! — девушка с яростью в глазах повернулась к нему и закричала, — давай, ублюдочный кровосос! Сделай то, что должен и отвалите от меня все нахрен! С меня хватит твоих игрищ и манипуляций, сраный гандон! Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так издевался надо мной!
— Я даю тебе шанс успокоиться, — вампир шагнул к ней с раскрытыми объятиями, — и обещаю забыть твои бранные слова.
— Пошел ты в задницу Кардинала! — завизжала Николь, — да чтоб ты сдох от осиного кола в сердце, мудила!
— Это моя ошибка, — мужчина мягко ступал босыми ногами по белым камешкам, которые зловеще поскрипывали под его шагами, — я переоценил тебя.
— Ненавижу! — заверещала Николь и припустила к воротам порывистым бегом.
Августино устало вздохнул и уверенно устремился за убегающей девушкой, чье платье развевалось за ней мягким полотнищем. Мужчина нагнал визжащую жертву и с недовольным рыком повалил на гальку. Она била его по груди, с разъяренными криками пинала, но вампир был сильнее и ловчее. Он молча скрутил ей руки, перевернул на живот и сел сверху, придавив к влажным камням.
— А как же вечность, — он тихо прошипел над ее ухом и зло тряхнул, — и разговоры с Богом?
— В жопу Бога! — Николь клацнула зубами и откинула голову, открывая белую шею, — давай уже, кусай!
— Мне нравится твое рвение накормить меня, — Августино хохотнул, — но мы с этим повременим. Мне была необходима твоя истерика и я специально тебя выводил на нее. Срыв должен случиться в первые три дня, золотце, иначе твой гнев ушел бы слишком глубоко в подсознание и отравил безумием.
— Какой ты заботливый, — она поелозила под вампиром, желая скинуть его с себя.
— Хорошая ночь, — Августино беспечно вздернул голову к черному небу в россыпи ярких звезд, — надо почаще выходить из дома.
Николь неожиданно громко и горько разрыдалась под мужчиной. Ей было тоскливо в обществе вампира вдали от друзей и родных. Она боялась завтрашнего дня, от которого ей нигде не спрятаться и не скрыться. Неизвестность и перспектива быть обескровленной упырями не воодушевляла от слова совсем.
— Николь, — Августино сгреб девушку в объятия и прижался губами к виску, — никто не говорил, что будет легко. Это твое испытание, ты заглядываешь в бездну внутри себя и учишься с ней жить, чтобы в будущем не совершать роковых ошибок. Я понимаю, тебе страшно и одиноко, но вечность из этого и состоит. Ни друзей, ни любви, ни близких. И нужна смелость, чтобы пройти этот путь и узреть в конце истину, для чего мы здесь.
— Чтобы страдать, — промычала девушка в грудь вампира.
— Разве тебе сейчас плохо? — мужчина вздохнул, — или ты страдала, когда кричала мое имя за столом?
