— Ты очень непослушная девочка, Николь, — вампир равнодушно смотрел в порозовевшее от алкоголя лицо, — твое своеволие вредит тебе.
Он подошел к ней и вложил тонкий холодный скальпель в негнущиеся пальцы:
— Так бы ты убила незнакомцев, — мужчина сжал ее кулак в своих ладонях, серьезно глядя на девушку, — а теперь знаешь, кому вскроешь горло.
— Зачем? — Николь недоуменно созерцала бесстрастное лицо Августино и пыталась прочитать в черном холоде его глаза ответ.
— Так надо, — вампир отошел на шаг и с отвращением посмотрел на затихших уродов, — ты приносишь мне жертву. Совет отказался принимать дар, когда выяснилось, кто твои родители. Они обязали меня выжрать эту гниль! Фамильяр отдает родную кровь Высшему Вампиру, чтобы он стал для тебя всем миром. Нет ничего крепче кровной связи.
— Чего? — Николь пошатнулась, и Августино зло схватил ее за плечо, чтобы она не упала.
— Мне придется выпить их кровь, золотце, — он передернулся, — я буду неделями валяться влежку, очищаясь от яда героина и венерических заболеваний, — он дернул Николь, — вот зачем пришел в дом твоих родителей, чтобы похитить их, а оказалось, что вы не родные. Я это учуял сразу, по запаху!
— Почему сейчас? Год еще не прошел! — Николь держала скальпель в кулаке, как ребенок леденец.
— Это тебе не быстрый процесс, — вампир говорил едва слышно и дрожал от ненависти к Николь, — я не просто выпью кровь твоих мамочки и папочки, я проживу их жизни. Их кровь должна стать моей, чтобы я потом мог привязать твое тело крепкой связью к моему бытию.
Он метнул неприязненный взгляд на подвешенных мразот и сжал зубы:
— Если бы я знал, что ты мерзкое отродье двух отбросов, — он сплюнул слюну, чтобы избавится от накатывающей тошноты, — я бы не удостоил тебя взглядом.
— Оу, — девушка медленно моргнула, — а я тебе даже отсосала. Своим гнилым ртом, отвратительно.
Августино с размаху залепил пощечину Николь, которая с тихим вздохом упала на пол, уронив изящное оружие на бетон. Шипящий голос Августино начал переплетаться со звоном в ушах и легким головокружением:
— Закрой пасть, Николь, — она навис над девушкой, — я не намерен терпеть шуточки и издевки, я твой хозяин и требую уважения.
В голове девушки промелькнула идея схватить скальпель и воткнуть его в ногу Августино — в ней проснулась агрессия в ответ на его удар.
— Ты встанешь, — вампир наступил на скальпель, — и молча вскроешь горло этим прекрасным личностям, которые насиловали и убивали других. Я устал возиться с тобой, я отдаю и отдаю, но ничего не получаю взамен. Я тебе не Мать Тереза, сука похотливая.
— Прости, Августино, — девушка потерла щеку. Все же зря она пытается укусить мужчину зубами язвительности — она здесь бесправное существо, а раз так, то надо стать тем, кто может дать ему отпор в будущем. Сильным и коварным вампиром, который сам отхлестает наглеца по его бледным щекам.
В пыточную бесшумно проскользнула Самида и подала хозяину серебряный кубок с инкрустированным хрусталем — белые льдистые трещины покрывали чашу хаотичной сетью, врастая в драгоценный металл застывшими веточками. Вампир задумчиво повертел в ладонях массивный бокал, глядя на него пустыми глазами.
— Если бы не изгнание из Совета за отказ пить проклятую пороками кровь, — вампир закрыл глаза, собираясь с духом, — я живьем закопал тебя в могилу. Я желал испить хороших и добрых людей, а не эту шваль. Никогда нельзя поддаваться минутным слабостям и благородным порывам, желая спасти маленькую невинную девочку. Всегда нужно проверять каждую деталь. Но кто мог подумать, что испуганная милашка окажется неудачным выкидышем спидозной шлюхи.
Августино решительно подошел к пленникам, содрал с их голов мешки и скривился, отворачиваясь от мерзких уродов с кляпами во рту. Лица их были в глубоких морщинах греха и язвах порока, а впалые глаза в пелене жалкой трусости. Полысевшие с желтой дряблой кожей.
— Скажи, что ты отказываешься их убивать, Николь, — Августино сощурил глаза на девушку, — давай же! Ты же милая и добрая душа, которая не погубит человека, даже если он опустившийся на самое дно урод! Это большой грех, золотце, и не будет тебе прощения!
Августино буквально умолял девушку, чтобы она сказала роковые слова и спасла его от яда чужой крови, пожертвовав своей жизнью и возможностью стать Вечной. Николь перевела растерянный взгляд на престарелых наркоманов, и почувствовала к ним презрение и благодарность, что они в своей жалкой жизни приняли хотя бы одно правильное решение — отказались от новорожденного ребенка. И наградой за этот подвиг будет смерть. Кто-то должен был окончить их безобразную жизнь, полную жестокости и грязи, и отправить грешные души прямиком в Ад.
