Марк решительно перевернул задыхающуюся от ядовитого возбуждения девушку на живот. Он задрал ее платье из тонкой и мягкой ангоры нежно серого цвета и рванул кружевные трусики на себя. Николь восторженно охнула в подушку и подалась ягодицами назад, требуя немедленных действий от гостя. Тяжелая ладонь опустилась на голую пятую точку, оставляя после себя розовый след, и Николь отдалась обману, который сама придумала. Не было здесь никакого Марка, а только разъяренный Августино, который обзывал ее грязной шлюхой и больно бил по ягодицам. Гость не жалел ее — в нем проснулось желание действительно наказать и унизить девку, у которой были деньги, богатенький дядя и поганые трюфели!
— Сука, — притянул плачущую Николь от возбуждения и жалости к себе за волосы и смачно плюнул в ее раскрасневшееся личико, — мерзкая потаскуха! — он дернул ее голову и зарычал, — повтори, дрянь!
— Я мерзкая потаскуха, — пропищала она, одурманено глядя в юное лицо Августино, — грязная шлюха...
Марк вошел в девушку, прижимая ее голову к матрасу. Его толчки были полны ненависти и злобы к мажорной дряни, которая с распахнутым взором смотрела, как из темноты комнаты выходит тихий Лоренцо. Его левый глаз горел огнем хаотичного безумия и жестокой похоти. Вампир не отрывал взгляда от рычащего юнца, который вжимался в бедра Николь и был ослеплен яростью и вожделением. Стоны девки и рев Марка скрутились в ужасающий вихрь жестокости, извращенной страсти и помешательства. Девушка заверещала, когда ее гость грубо протолкнул член в кольцо сжатых мышц и была наказана звонким унизительным шлепком.
— Тебе нравится, золотце? — мощный рывок и юнец вновь вторгся в горящее болью узкое отверстие.
Николь попыталась уползти из-под Марка, но он дернул ее за волосы назад и сцепил стальные пальцы на шее рыдающей любовницы, вынуждая прижаться ягодицами к своему паху. В голове у Николь щелкнула пружина, и ее плач боли перерос в громкий крик экстаза. Утроба похотливой мерзавки скрутилась в узел и начала истекать грязным удовольствием, которое лучше не познать в жизни, потому что оно отравляет душу и тело.
Марк с рыком вжался в Николь, которая краем глаза наблюдала, как Лоренцо бесшумным уродливым пятном кинулся на свою жертву, которая вопила от оргазма. Вампир навалился на Марка, вгрызаясь в его шею со стонами чужого имени. Девушка чувствовала, как жалкая жизнь неудачника в дорогом костюме цвета бургунди вытекает из его тела с горячим семенем. Она яростно выползла из-под дергающегося Марка в тот момент, когда Лоренцо начал в неистовстве слепой страсти сдирать брюки с хрипящего юнца.
Николь выскочила из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Она поправила платье, вытерла лицо от слюны, причесала пятерней взлохмаченные волосы и уверенно прошла по гостиной, хладнокровно игнорируя крики и стоны старого Лоренца, который хотя бы на миг забылся и получил то, чего так желал долгие века. Николь сбросила с низкого столика вазу с фруктами и в центр положила тонкий изящный кинжал с костяной рукоятью, который она купила на барахолке специально для своей казни. Ее гордыня задушила страх и ужас перед вампирами, упрямство доказать самой себе, что она не жалкая жертва толкало ее на безрассудные поступки. Если умирать, то со вкусом и бесстрашием. Трусость Николь обернулась для нее чередой ужасающих последствий, и теперь она пойдет до конца, посмотрит в глаза своей смерти и пошлет ее к самому Дьяволу, который стоял за ней, сложив когтистые пальцы на хрупких плечах обезумевшей девочки.
Николь сидела с прямой спиной на краешке софы с золотой жаккардовой обивкой в окружении безвкусной роскоши и аляповатого богатства. Она холодными льдинками своих глаз глядела на вышедшего Лоренцо, который невоспитанно застегивал ширинку и равнодушно смотрел на нее. Вампир стучал своей тростью и неумолимо приближался к Николь, сверля ее мутным глазом. Мужчина со скрипом костей сел напротив нее и перевел взгляд на кинжал.
— Я дам тебе то, чего ты хочешь, — Лоренцо откинулся назад и положил трость на колени. Он облизал сухие губы и уставился на Николь, — сто лет будут твоими, дитя. И я с удовольствием посмотрю, что будет дальше.
— Замечательно, — сухо отозвалась девушка, — я все же вас удивила, Лоренцо.
— Я был хорошим человеком, — вампир сипло рассмеялся, — а стал чудовищем, — он постучал пальцами по медвежьей голове, — каждый из нас боялся при смертной жизни смотреть в глаза демона, который прячется внутри, а ты нет. Твое служение вампирам очень коротко, чтобы развратить душу настолько, чтобы ты хладнокровно дергала за ниточки своих жертв и Господ.
Лоренцо пожевал губы:
— Я должен убить тебя, — он вздохнул, — потому что ты служишь не для того, чтобы уважить хозяина, а ради себя. Твой эгоизм просто рвет связь между фамильяром и господином, ты знаешь и помнишь, чего желаешь. Ты плохой раб, Николь.
Девушка придвинула кинжал к Лоренцо и вновь выпрямилась.
