Фамильяры молча встали и испуганными тенями покинули столовую. Августино не торопился идти вниз и сидел в тишине, разглядывая уродливую картину перед собой. О чем он думал, когда покупал эти кривые треугольники на черном фоне? Современное искусство уродливое, как и эта эпоха. Смертные настолько распустили себя, что перестали скрывать безобразную душу и выплескивают сумасшествие на полотна. И не стесняются показывать ущербность остальным идиотам, которые рукоплещут слабоумию творцов.
Вампир с печалью заглянул в пустой бокал и направился в подвал, где его ждали послушные и молчаливые фамильяры. Августино сел на стул посреди комнаты, под балкой, на которой висели родители Николь, и вытащил из кармана две черные ленты.
— На колени, — мужчина устало потер лоб.
Фамильяры беспрекословно выполнили приказ и подползли к своему Господину, раболепно глядя в его лицо. Августино туго завязал ленту на глазах Самиды, а затем на голове Арни, который уже начал трястись от возбуждения к Хозяину.
— Начинайте, — мужчина расстегнул ширинку и откинулся назад, уставившись на серый потолок, который давил его своей мрачностью.
Его милые фамильяры тыкались в его пах как слепые щенки. Их влажные и горячие языки скользили по покрытому вздутыми венами члену, чувственные рты с жадностью обхватывали головку и соединялись в жаркие поцелуи, а затем вновь спускались вниз. Когда Самида ласкала пухлыми губами яички, Арни старательно работал сверху — яростно лизал и посасывал нежную и чувствительную уздечку, вызывая дрожь и тихие вздохи мужчины. Августино судорожно вздохнул, чувствуя приближение экстаза, и рабы со стонами приникли губами к головке, с радостью и благодарностью принимая господскую сперму, наслаждаясь ее солоноватым и пряным вкусом. Арни с мычанием поцеловал Самиду под довольным и благосклонным взглядом Хозяина.
— Повязки не трогать, — Августино вытер платком опавший член от остатков семени и слюны фамильяров и выбросил в сторону, — раздевайтесь.
Арни и Самида стояли перед ним голые и полностью беззащитные. Сверни он им сейчас голову, они даже не пискнут, но способны ли подобные фамильяры сами в будущем стать вампирами и взять ответственность за свою жизнь, когда полностью зависят от Августино? Они бы стали отличными вечными слугами без своих желаний и целей.
Мужчина щелкнул тугими металлическими прищепками перед лицом Самиды, и девушка вздрогнула. Вампир не удержался от улыбки — трогательный испуг ему всегда был по душе. Арни был настороженный как маленький рыжий хомяк, который прислушивается к шорохам в ночи. Августино прицепил зажимы на нежных сосках фамильярки и она охнула, сгибаясь пополам от сильной боли.
— Выпрямись, — Августино жестоко потянул прищепки за тонкие цепочки, и девушка встала на цыпочки, хватая ртом воздух, — умница.
Вампир натянул цепи сильнее и Самида захныкала, вздрагивая всем телом. Мужчин щелкнул карабином, цепляя изящные “поводья” к ремням, которые свисали с балки и усилил натяжение, чтобы Самида не могла опуститься на пятки. Слишком опасно — потеряй она сейчас равновесие, то крови и визгов будет очень много.
— Прижми член к животу, — Августино взял тонкий хлыст, — открой яички, Арни.
Юношу тряхнуло от слов вампира, но он все же выполнил приказ и выставил напоказ самое дорогое, что у него было.
— Закричишь, — мужчина коснулся прутом мошонки, которая начала тут же съеживаться, — запру в клетке на несколько недель, — он склонил голову, вглядываясь в бледное лицо юнца, — ты меня понял?
Арни кивнул. Самида плакала, и черная повязка пошла влажными пятнами.
— Больно? — вампир сочувствующе спросил и ехидно улыбнулся, ожидая ответ.
Фамильярка закусила губу, едва заметно кивнула и вскрикнула — любое ее движение усиливало натяжение цепей.
— Боль освобождает, — печально отозвался Августино, — я помогаю вам отпустить все мысли и насладиться страданием и беспомощностью.
Он хлестнул Арни по нежной мошонке, и вместо него взвизгнула Самида, которая вздрогнула от свиста воздуха. Юноша сцепил зубы и сжал кулаки. Еще один удар, и Арни шумно и с хрипом выдохнул, сдерживая крик боли в груди. На нежной коже выступили кровоподтеки, но несмотря на жестокое истязание, парень был возбужден. Повязка на глазах Самиды была вся мокрая, а губы искусаны до крови. Фамильярка сцепила руки за спиной, борясь с желанием избавиться от болючих прищепок.
— Ладонь выше, — прошипел Августино и опустил хлыст на ладонь юноши.
Следующий удар пришелся по основанию члена, и Арни задохнулся от боли, чуть подавшись телом вперед. Самида со стоном пошатнулась и Августино с интересом взглянул на нее — устоит или нет? К разочарованию жестокого истязателя фамильярка не упала. Как только Арни выпрямился, на многострадальные яички посыпались ожесточенные удары, и парнишка закричал, падая на колени. На грязный пол упало несколько капель мутного семени, и юноша со стонами зарыдал. От стыда, страха и боли в опухших гениталиях. Арни повалился на пол, сжимаясь в позу эмбриона.
