— Жестоко, — он оскалился, — лишать меня такого удовольствия.
— Я не твой фамильяр, — девушка отступила, когда вампир к ней шагнул, — если уж кому я отдам свою жопу, то только Лоренцо.
— Его интересует только мужские задницы, — Августино провел языком по верхним зубам.
— Именно, — Николь мило улыбнулась, — я в полной безопасности рядом с ним.
— Кстати, — он приложил руку к груди и охнул, — поздравляю тебя! Скоро ты получишь свой век молодости.
— Августино, — Николь вскинула брови, — я не нуждаюсь в твоих поздравлениях.
Она устало села на софу, взяла вазу с клубникой и закинула ноги на столик, игнорируя гостя. Николь с удивлением поняла, что нахальный вампир ее раздражает. Она боялась встречи с ним, потому что страшилась опять уйти с головой в безумие больного вожделения. Возможно, убив фальшивого Августино, она справилась и с нездоровой тягой к настоящему вампиру.
— Лоренцо ведь тебе все рассказал, — он сел напротив нее и откинулся назад, буравя злым взглядом лицо Николь.
— О чем? — девушка непонятливо взглянула на Августино и впилась зубами в сладкую ягоду.
— О моей жене, — процедил мужчина.
— Я уже и забыла, — Николь бросила на столик плодоножку и зевнула.
— Забыла? — вампира начало трясти от гнева.
— Я не твоя жена, — девушка решила уточнить на всякий случай
— Я знаю, Николь, — процедил вампир.
— Очень тупой и бессмысленный разговор, — она бросила надкусанную ягоду в незваного гостя. Клубника шмякнулась на белую рубашку, оставляя липкий след. Она ощерилась, — проваливай, Августино! Ты меня бесишь!
— Патриция хочет тебя видеть, — мужчина достал платок и с омерзением взял слюнявую ягоду. Он холодно посмотрел на Николь, — я привык исполнять капризы, младшей сестры.
Он выбросил клубнику в пустой бокал из-под вина и отчеканил:
— Ты поедешь со мной и поговоришь с Патрицией.
Девушка медленно жевала клубнику и молчала.
— Николь, — мужчина потер переносицу, — они дружили.
— А мне не насрать ли? — девушка вскинула бровь.
— Она днями и ночами сидит взаперти, — Августино был печально прекрасным, — никого не видит.
— Я убила стольких человек, — Николь покачала головой, — без жалости и сострадания. И ты думаешь, — она с громким стуком поставила вазу на стол, — мне есть дело до манекена в твоем подвале? Серьезно? Это не говоря уже о том, что ты хотел меня убить! — она рассмеялась, разочарованно глядя на мужчину, — нет, никуда я с тобой не поеду и не буду плясать перед твоей куклой. Ты отвратный и гадкий вампир. Решай свои семейные проблемы без меня, я больше не в команде Августино. Я на километр не подойду к твоему дому
— Ты сможешь увидеть своих родителей, — Августино улыбнулся, — поговорить с ними, попрощаться.
— Что ты несешь? Они меня похоронили! — взревела Николь, вскакивая на ноги, — я была на своей могиле! — она поправила халат на груди и села обратно, — и даже поплакала.
Она отвернулась от Августино и сглотнула комок слез.
— Амедей тебе поможет в этом, — мужчина склонил голову, рассматривая лицо девушки, — подправит память и успокоит их горе. Они будут жить без печали и надрыва в груди, Николь.
— Какой же ты мудак, — она оглядела его с головы до ног, — даже сейчас ты наслаждаешься моими страданиями, — она презрительно посмотрела на его вздутый пах, — со стояком в штанах.
— Ты просто ослепительно прекрасна, золотце, — он оскалился и подался вперед, — признавайся, у тебя нормального члена уже давно не было.
— Невелика потеря, — Николь потянулась, громко зевая, — учитывая, какие сейчас есть вибраторы, — она ехидно посмотрела на мужчину, — ты так жужжать никогда не сумеешь, даже через тысячи лет.
— Оскорбительно, — Августино охнул, — ты пихаешь в себя резиновые члены?
— С ларимаровыми жезлами как-то не сложилось, — Николь убрала ноги на пол и хотела было встать, как вампир с рыком перевернул столик и бросился к ней.
— Сидеть! — он оказался перед взвизгнувшей Николь на коленях, сжимая талию в руках и вдавливая ее зад в мягкую обивку софы. Он поднял черный от похоти взгляд, — раздвинь ноги, золотце.
Девушка икнула и повиновалась грозному голосу вампира, который рывком притянул ее таз к себе и впился жадным ртом в припухлые половые губы. Она охнула, когда упругий и верткий язык скользнул между складками. В голове глупой и самоуверенной Николь помутилось, и она протяжно застонала, стискивая плотный уголок бархатной подушечки.
— Мне уйти? — Августино отпрянул от девушки.
— Да, — Николь собрала всю волю в кулак, хотя ее колени дрожали.
— А я не уйду, — мужчина обнажил зубы в улыбке и рванул девушку на пол.
Николь заверещала истеричной чайкой, пиная хохочущего Августино, который навалился на нее:
— Я напоследок хотя бы повеселюсь с тобой, — он с треском стянул пояс с халата, — зря, что ли, приехал?
