Мерзейшая мощь полностью

– Понимаете, – сказал Марк, – все это довольно туманно. Я сейчас виделся с Уизером, но он ничего не объяснил.

– А к нему вы как пролезли?

– Меня представил лорд Феверстон.

Стил свистнул.

– Коссер, – окликнул он веснушчатого человека. – Послушайте-ка! Феверстон сгрузил вот этого нам. Повел его прямо к и. о., за моей спиной. Здорово, а?

– Черт знает что! – сказал Коссер, сурово глядя не на Марка, а на Стила.

– Простите, – погромче и потверже сказал Марк. – Вам беспокоиться незачем. Это недоразумение. Я, видимо, чего-то не понял. Собственно, я просто приехал посмотреть. Я совсем не уверен, что останусь.

Ни Стил, ни Коссер не обратили на его слова никакого внимания.

– Феверстоньи штучки, – сказал Коссер.

Стил обернулся к Марку.

– Я бы вам не советовал принимать всерьез то, что говорит лорд Феверстон, – сказал он.

– Поймите меня, пожалуйста, – сказал Марк, надеясь, что не краснеет. – Я приехал посмотреть, больше ничего. Мне все равно, получу я здесь место или нет.

– Сами видите, – сказал Стил Коссеру, – у нас в отделе места нет, особенно для тех, кто не знает дела.

– Вот именно, – сказал Коссер.

– Мистер Стэддок, если не ошибаюсь, – проговорил сзади тоненький голос, принадлежавший, однако, очень толстому мужчине. Марк сразу узнал профессора Филострато, знаменитого физиолога (тем более что тот говорил с иностранным акцентом), года два тому назад они сидели рядом на банкете. Марку польстило, что такой человек вспомнил его.

– Я чрезвычайно счастлив, что вы среди нас, – сказал итальянец, ласково уводя Марка от Коссера и Стила.

– Честно говоря, – сказал Марк, – я в этом не уверен. Меня привез Феверстон, но потом он исчез, а Стил… Понимаете, я должен быть в его отделе, а он ничего не знает.

– Стил! – сказал Филострато. – Какая нелепость! Ему скоро укажут его место. Быть может, вы и укажете. Я читал ваши работы, si, si[2]. He обращайте на него внимания, искренне вам советую.

– Я бы не хотел оказаться в ложном положении… – начал Марк.

– Послушайте меня, мой друг, – сказал Филострато. – Оставьте эти мысли. Поймите прежде всего, как важна наша работа, наша настоящая работа. От нее зависит существование человечества. Да, среди этого сброда, этой canaglia вы увидите и наглость, и лукавство. Но это не должно вас трогать.

– Когда мне дадут интересную работу, – сказал Марк, – я и не буду обращать внимания на такие вещи.

– Да, да, вы совершенно правы. Работа важнее, чем вы думаете. Вы увидите это сами. Стилы и Феверстоны не имеют никакого значения. Если Уизер за вас, какое вам до них дело? Слушайте только его, вы меня понимаете? Ах да, и еще… Не ссорьтесь с Феей. А на остальных не обращайте никакого внимания.

– С Феей?

– Да. Ее тут зовут Фея. Скажу вам, пренеприятная inglesaccia![3] Глава нашей полиции, у нас ведь своя. Ecco[4], да вот и она. Я вас познакомлю. Мисс Хардкасл, разрешите представить вам мистера Стэддока.

Марк почувствовал, что руку его невыносимо крепко сжала большая женщина в короткой юбке и черном форменном кителе. Бюст ее сделал бы честь кельнерше былых времен, но сама она казалась скорее крепкой, чем толстой. Лицо у нее было бледное, широкое, голос – густой. Единственной данью моде был небрежный мазок помады на ее губах. Она жевала незажженную сигару. Заговорив, она вынимала ее изо рта и внимательно глядела на кончик, измазанный помадой и слюной. Кончив фразу, она снова совала сигару в рот. Сейчас она сразу же плюхнулась в кресло, перекинула правую ногу через ручку и устремила на Марка холодный, фамильярный взгляд.

«Клик-клак», – услышала Джейн, ожидающая за оградой. Дверь открылась, и она увидела высокую женщину примерно ее лет.

– Здесь живет мисс Айронвуд? – спросила Джейн.

– Она вам назначила? – спросила женщина.

– Не совсем, – сказала Джейн. – Меня послал доктор Димбл.

– Ах, вы от доктора Димбла! – сказала женщина. – Это дело другое. Входите. Подождите минутку, закрою как следует. Дорожка узкая, вы меня простите, если я пойду впереди?