– Хо-хо-хо. Амогг сказала, что нам не нужны никакие сделки с людьми. Убирайся вон, или мы сразимся, вампир.
– Значит, ты меня помнишь? – улыбнулся Лоример. – Я польщен.
Амогг фыркнула.
– Лоример Фелле. С тобой рядом – Мейвен Касание смерти и Тиарнах Огненная грива. Теперь я вас узнала. Никогда не дружили с Амогг. Оскорбили вождя Хадакка, людишки с навозом вместо мозгов. А теперь сразимся. Много лет миновало с тех пор, когда Амогг участвовала в славной битве.
– Погоди! – произнесла Мейвен, шагнув вперед. – Я…
Один из других крупных орков прыгнул ближе к Амогг и прорычал что-то, потрясая кулаками и костяными браслетами. Резкий металлический дух магии поднялся вокруг Амогг, укрывая и окутывая ее. Ряды орков изготовились для атаки.
Мейвен инстинктивно задействовала магию и почувствовала, как раздувается сила орка-шаманки, чтобы сравняться с ней. Мейвен нагнетала все больше и больше, пока ей не стало трудно все это сдерживать.
Верена укрылась за своими людьми, они все явно собрались удирать на лодках, если сумеют. Нападения орков теперь было не избежать.
– Вот дерьмо, – пробормотал Тиарнах. – Значит, все на мне? – Он вздохнул, расправил рубаху, на лице застыла вызывающая ухмылка. – Слушай, Амогг, я тут кое-что вспомнил – все хотел сказать, да старая память уже не та, хоть и сразу припомнил этот шрам на твоей груди. Я ж отца твоего убил, ты не знала? Крупный был мужик, со стальными бивнями и без носа, да?
Взгляды всех – и людей, и орков – обратились к старому воину, далеко не в расцвете лет.
– Слабоумный пьяница, – сказал Лоример. – Окончательно все испортил.
Он уже готовился к бою, и все тело прорезали острые костяные шипы.
Вундак достаточно хорошо понимала человечий язык, чтобы ужаснуться. Она мудро убралась с пути Амогг за мгновение до того, как топор предводительницы расколол валун прямо перед ней.
– Что такое? – спросил Рагаш, видя, как прижались к черепу уши Амогг.
Ее кожа вспыхнула яростным алым цветом, обнажились покрытые пеной бивни.
– Тот огненногривый человек утверждает, что убил Ваггана Железного бивня, – пояснила Вундак.
Рагаш усмехнулся, подаваясь вперед.
– Этот щуплый человечек? Да Вагган был сильный, как бог. Врет небось.
Вундак ухватила его за руку и потянула назад, а топор Амогг снова взметнулся вверх, блеснув острой гранью.
– А я думаю, это правда.
Их вождь жаждала крови.
Амогг из Хадакка тронула шрам, пересекающий широкую грудь, возвращаясь к воспоминанию о мече, что снес голову ее могучего предка, а потом небрежно, как червя, отшвырнул ее, тогда совсем юную. Перед мысленным взором Амогг появилась мерзкая боевая раскраска того врага, совпадающая с раскраской воина, стоявшего перед ней.
Амогг направила на него топор и заговорила громко и медленно, на торговом человеческом языке, чтобы поняли даже самые тупые из этих коварных людей.
– Ты убил моего родителя, ты оставил мне этот шрам. Вызываю тебя на бой, один на один, это мое кровное право.
Воин усмехнулся:
– Нет, меня это ни капли не интересует. Но спасибо за предложение.
– Что они говорят? – спросил Рагаш.
– Амогг вызвала огненногривого на ритуальный бой, а он отказался. Проявляет неуважение.
Рагаш зарычал:
– Всем известно, что у людей нет чести.
Нечаянно услышав их разговор, три молодых горячих орка-самца вспыхнули красным в ярости, с пеной у бивней вырвались из рядов и понеслись вперед с поднятыми топорами. Амогг взревела от гнева, но была слишком далеко и не могла остановить их атаку.
Человек-воин с безумной ухмылкой на раскрашенном лице выдвинулся им навстречу, готовый принять удары. Когда опустился первый топор, воин сделал шаг в сторону, и клинок просвистел по воздуху. Острием меча он рассек заплетенную гриву несущегося на него врага, легко задев зеленую шею. Ноги орка подкосились, и он упал, обливаясь кровью.
Второй высоко занес топор, намерившись разрубить человека надвое. Амогг зарычала, а человек метнулся вперед, под удар, быстрее, чем топор опустился. Меч огненногривого вонзился в незащищенное брюхо орка, а тот в боевом порыве налетел на клинок, который пронзил ему сердце и прошел насквозь. Орк повалился, утаскивая за собой меч. Человек отпустил оружие и с голыми руками обернулся к третьему орку.
Последний орк взвыл, взмахнул топором, и ряды Хадакка одобрительно заревели. Могучий удар был нацелен в шею, но человек отшатнулся, оружие пронеслось у самого подбородка, снеся лишь несколько волосков с бороды. А шустрый человек проскользнул орку за спину и прыгнул на него, обхватив торс руками и ногами.
Тупые человеческие зубы погрузились в жесткую орочью шею. Восторженный рев в рядах орков затих. На шее у человека напряглись мускулы, он стиснул челюсть и выдрал огромный кусок орочьей глотки, а рыжие волосы окрасились в темно-красный от хлынувшей на них крови. Орк-воин, рыча, ударил через плечо, но удар вышел слабым и не столкнул с него озверевшего человека, который вгрызался глубже, рвал волокна мышц и артерии. Орк зашатался, посерел, и человек отпустил его, приземлившись на ноги, а орк зарылся лицом в песок.
