Весь берег погрузился в молчание, и лишь прибой шелестел по камням и песку. Человек выплюнул орочью плоть и вырвал меч из груды кишок. Потом закинул окровавленную сталь на плечо и взглянул Амогг в лицо.
– Убожество. От орков я ожидал большего.
Пока Амогг разглядывала его, ее кожа опять стала зеленой.
– Ты смеешь злить меня, человек?
Он снова сплюнул, с подбородка закапала кровь.
– Конечно. Ведь я Тиарнах из клана Кахалгилроев. Ты что, забыла? – Усмехаясь, он прошел вдоль их боевого строя.
Амогг смотрела на воина. Она позабыла про его клан. Все старейшины знали этот род, многие носили шрамы, полученные в яростных схватках, каких не случалось с тех пор. Прежде орки населяли много разных земель, и в те давние времена войско ее тирана-отца дралось с этим кланом людей, а сегодняшние старейшины были мелкими граббсами. Амогг перевела взгляд на Вундак – их шамана и старейшую из орков в Оркском нагорье. Вундак посерела и была глубоко напугана – мало что могло довести ее до такого. Вот он, тот достойный вызов, которого Амогг так долго ждала.
– Один на один, – сказала она. – Без убийства молодых дураков.
Тиарнах сплюнул в ее сторону сгусток слюны с красными прожилками, а потом заговорил на орочьем языке – сносно, насколько это возможно для человека, лишенного бивней:
– Да ты что? Ты вождь Хадакка, и твоя сторона нарушила вашу драную честь. Мы с твоим отцом дрались один на один, он держал тот самый топор, что сейчас у тебя в руке. Значит, грош цена всем твоим претензиям на кровную месть. Кроме этого, припоминаю, что ты, тогда просто граббс, влезла в нашу дуэль до того, как я с ним покончил. Я тебя пощадил, потому что ты была мелкой. А теперь ты бросаешь мне вызов, а твои бойцы атакуют меня прежде, чем мы закончим трепаться. Это как? Это подлость, и ничего больше.
Амогг содрогнулась и посерела. Но откуда ему так много известно про обычаи орков? И топор ее предков он тоже узнал. Неужели она действительно влезла в честный поединок родителя, запятнав свою честь? Воспоминания были старые и спутанные.
– Это правда? – спросила Вундак.
Амогг поколебалась, а потом пожала плечами:
– Если это был поединок, то вполне вероятно.
– Поединок был, – отозвалась Вундак. – Я теперь вспоминаю этого Тиарнаха, павшего так глубоко после дней своей славы. Он был богом войны Кахалгилроев.
Ухмыльнувшись, Тиарнах развел руками.
– Значит, хочешь драться с долбаным богом? Видно, сильно устала и от пресного мира, и от этих, – он указал на трупы у своих ног, – жалких слабаков. Идем с нами, и я покажу тебе такую войну, какой ни один орк не видел. Если ты уж так хороша, что выживешь, – ну, тогда я согласен сразиться с тобой один на один. А сегодня давай договариваться.
Амогг скривилась. Ей хотелось драться здесь и сейчас. Ее руки жаждали пролить кровь человека, упиваться борьбой за жизнь. Тем не менее она просто обязана искупить оскорбление чести. Любым способом. Пусть она тогда была граббсом, все равно задолжала.
– Говорю сегодня, – неохотно согласилась она. – А завтра решаю, мы деремся здесь и сейчас или как-нибудь потом.
Опасность немедленного убийства миновала, авилданские моряки вздыхали с облегчением. Орки – наоборот, рычали от разочарования и бросались на деревья и скалы, а то и друг на друга. Но они подчинялись приказу своей предводительницы и держались у края леса и скал.
– Хорошо вышло, – сказал Лоример, когда Тиарнах развернулся и прошел рядом с ним. – Вот уж не думал, что ты на такое способен.
– Не такой ты старый и дряхлый, каким казался, – добавила Мейвен.
А Верена лишь с облегчением кивнула ему.
Тиарнах никому не ответил и не остановился, а, напротив, прибавил шаг и ушел по берегу за выступ скалы, подальше от взглядов и людей, и орков. Там он согнулся пополам и опустошил бурлящий желудок.
– Хреновы человеческие эмоции, – проворчал он, и его опять вывернуло.
Он обделался от страха при одной только мысли о битве с Амогг. Прошлой ночью он выпил две бутылки вина, это не помогло ни желудку, ни нервам… Он прекрасно знал, что Лоример оценил его нынешнее состояние и счел никчемным. Что ж, вампир в чем-то прав. Он теперь ужасающе ослабел. Слабый, старый и к тому же дурак. Сделал все, что мог, постарался быть таким, как в прежние дни, когда никого не боялся. Правда, он все же способен махать мечом не хуже всякого смертного. И неплохо справился с теми тремя молодыми орками…
– Но башку ублюдка принца Сокола мне не оторвать, я не справлюсь, – сказал он и выплюнул желчь.
А потом утер губы и бороду, глубоко вздохнул, заставил себя опять улыбнуться и неспешно направился на берег, к морякам. Они хлопали его по спине, кто-то сунул в руку бурдюк с вином. На мгновение Тиарнах снова ощутил себя богом войны, купающимся в лучах славы. А потом посмотрел на Амогг Хадакк и опять почувствовал волну страха, бегущую по спине. Орки – жуткие и свирепые твари.
