В эту секунду порыв ветра со скоростью не меньше ста миль в час обрушивается на северную сторону палатки, прорывается под брезентовый пол и силится поднять нас в воздух и унести, но Жан-Клод бросается на пол, раскинув руки и ноги в стороны. Примерно полсекунды сохраняется неустойчивое равновесие, и непонятно, взлетим мы или нет, но затем палатка с размаху опускается на место, а ее стенки начинают хлопать и трещать, издавая звук, похожий на ружейные залпы. Наверное, порвались несколько старательно завязанных креплений или вырвались колышки. А может, ветер просто сдул камни весом в полтонны, к которым мы для надежности привязали растяжки.
– Боюсь, завтра они не придут. – Жан-Клод говорит громко, перекрикивая звук ружейной пальбы. – И до их появления мы должны найти способ растопить снег для чая и питьевой воды. А еще нам нужно проверить, как там шерпы в соседней палатке.
Снаружи кажется, что полусферическая «большая палатка Реджи» лучше выдерживает ветер, чем двускатная палатка Уимпера, но когда мы попадаем внутрь, то видим, что дела у четверых шерпов, делящих большую палатку, неважные. Мы с Жан-Клодом захватили с собой несколько банок замерзших консервов и притащили неисправный примус в слабой надежде, что кто-то из шерпов сумеет его починить. Снег врывается в палатку вслед за нами, и мы поспешно зашнуровываем клапан.
Палатка освещена единственной свечой, короткой и толстой, которые индусы используют в религиозных обрядах. Свеча изготовлена из топленого масла, и запах от нее усиливает мою слегка утихшую тошноту. У четырех шерпов жалкий вид: Бабу Рита, Норбу Чеди, Анг Чири и Лакра Йишей грудой мокрых пуховиков Финча сбились в центре палатки. Двое наполовину скрыты пуховыми спальными мешками – тоже влажными, – а у двух других даже нет спальников. В палатке ни снаряжения, ни еды из их рюкзаков, ни даже запасных одеял, а все четверо, которых мы считали достойными звания «тигров», смотрят на нас растерянными взглядами, словно на своих спасителей.
– Где еще два спальных мешка? – спрашивает Же-Ка.
– Лакра оставил часть груза во втором лагере, – отвечает Чеди, стуча зубами. – Наши с ним спальные мешки и дополнительный пол для палатки… случайно, сахиб.
–
– Нет, сахиб, – говорит мой персональный шерпа Бабу Рита. – Мы выпили всю воду из бутылок по дороге в этот лагерь. Мы думали, что вы уже растопили для нас немного воды.
Же-Ка ставит упрямый примус в центр нашего тесного круга и объясняет, в чем проблема. Бабу и Норбу переводят для Анга Чири и Лакры Йишея.
– Где еда? – спрашивает Жан-Клод. – Суп и консервы?
– Мы не смогли добраться до рюкзаков, – говорит Норбу. – Слишком глубокий снег.
– Глупости, – рявкает Жан-Клод. – Мы оставили груз в нескольких ярдах отсюда всего пару часов назад. Нужно выйти наружу, принести еду и рюкзаки и посмотреть, что нам может пригодиться. Кстати, там, случайно, нет второго примуса?
– Нет, – в голосе Бабу проступает отчаяние. – Но я нес много банок с горючим для примуса.
Жан-Клод качает головой. Я бы последовал его примеру, но у меня сильно болит голова. Маленькие банки с керосином бесполезны, если мы не починим примус.
– Надевайте перчатки, рукавицы и ветровки «Шеклтон», – командует Же-Ка. – При таком снеге – и в такой темноте – мы там ничего не найдем, и поэтому нужно принести сюда рюкзаки и тюки с грузом.
Снаружи действительно быстро темнеет, а метель ограничивает поле зрения двумя ярдами. Я размышляю, не следует ли нам действовать в связке, но тут сквозь завывание ветра слышится голос Жан-Клода, который кричит, чтобы Бабу и Анг держались друг за друга и за меня, а Норбу и Лакра не выпускали из виду друг друга и его. Мы ощупью бредем к тому месту, где, как нам кажется, шерпы оставили поклажу. Наши с Же-Ка рюкзаки и тюки с грузом лежат у входа в нашу палатку, прижатые большими камнями. Разумеется, они пусты, поскольку кроме небольшого запаса продуктов мы несли две тяжелые палатки, распорки и шесты для них, а также неисправный примус. Теперь наша жизнь зависит от того, что мы найдем в поклаже шерпов. Третий лагерь считался защищенным – по сравнению с четвертым лагерем на Северном седле, не говоря уже о лагерях на Северном и Северо-Восточном хребте выше по склону, – но ветер, дующий с 1000-футовой стены из снега и льда, настолько силен, что буквально сбивает меня с ног. Бабу Рита и Анг Чири падают в снег рядом со мной. Я ползаю на четвереньках, пытаясь нащупать их рюкзаки и тюки с поклажей среди сугробов, занесенных снегом камней и растущих снежных наносов у стенок палаток.
– Нашел! – Голос Же-Ка едва слышен, но мы вместе с двумя шерпами ползем на звук.
