АЛЕКСАНДР ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ. Во дворе на высокой стремянке у самой стены балансировал истопник Пьер с малярной кистью в руке. На всю ширину фасада тянулись свеженамалеванные огромные кривоватые алые буквы: «Да здравствует революция! Свобода, Равенство». Склонив голову, Пьер разглядывал свое творение, видимо, прикидывая, куда присобачить не уместившиеся на фронтоне «Братство или смерть!». Заслышав скрип гравия под башмаками Воронина, обернулся и вдруг ахнул. Лестница под ним покачнулась, кисть выпала из руки и шлепнулась на сорняки, подняв фонтанчик кровавых брызг. Пьер скатился вниз и побежал в угол двора, к густым зарослям жимолости и жасмина. Александр последовал за ним. В темной сердцевине кустов на сыроватой земле лицом вниз лежало тело женщины. Голова трупа была проломлена, кровь пропитала волосы, одежду и почву вокруг.
Пока Пьер бегал в департамент полиции, Александр рассмотрел тело. Над раскрошенным затылком вились мухи, а в глубине раны, среди раздробленных костей и комков мозга, торчала залитая кровью деревянная щепка. Несмотря на жаркий день, труп успел окоченеть. Значит, убили еще вчера. Платье было испачкано в пыли и грязи, его покрывали сор и цветочки жимолости. На темных волосах кое-где лежала белая пыль. Землю под кустами густо усыпали сухие окровавленные примятые листья, не сохранившие отпечатки обуви. Вылезая из зарослей, Александр заметил сломанные сучья и следы крови на земле и примятом бурьяне. Стало быть, после удара еще кровоточащее тело волоком втащили в кусты. Так и есть: посреди двора, на ведущей в дом тропинке, выделялось сырое пятно, кое-как присыпанное землей и гравием. Убийца пытался скрыть лужу крови, но недостаточно тщательно. Похоже, на женщину напали сзади, когда она возвращалась домой. Но и здесь сухая утоптанная земля не сохранила следов.
Впрочем, на месте преступления мешкать не стоило. Французское правосудие в последнее время принимало решения, руководствуясь не столько здравым смыслом, сколько безошибочным патриотическим чутьем, и любые промашки следствия искупались стремительностью расправы.
ВАСИЛИЙ ЕВСЕЕВИЧ ОТДЫХАЛ в опочивальне от тягот обеда. Александр устроился в любимой нише на подоконнике, дожидаясь появления полиции. Вскоре во двор вернулся Пьер, за ним шествовали чиновник в черной треуголке с плюмажем и два капрала, один тащил на плече свернутое полотнище. Александр узнал отороченное неопрятной бородой широкое лицо полицейского комиссара из секции Дома коммуны. Это он зимой расследовал убийство Рюшамбо. Пьер ткнул на кусты. Представители закона, согнувшись и кряхтя, полезли в заросли. Александр вышел во двор.
Вынырнувший из кустов следователь тут же окликнул его:
– Гражданин?.. – глянул на список жильцов, висевший над входной дверью.
– Ворне.
Комиссар внимательно оглядел Александра:
– Где-то я тебя уже видел, Ворне. Ты мне знаком.
Отпираться было бессмысленно: в секции Дома коммуны проживало не так уж много высоких длинноволосых блондинов.
– Вы видели меня у ломбарда в день убийства ростовщика Рюшамбо. Я как раз проходил мимо, когда выносили тело.
Тут из кустов вылезли капралы с полотнищем в руках, просевшим под тяжестью трупа. Александр постарался не переборщить с изумлением:
– Это наша домовладелица?!
Заахала и запричитала появившаяся Жанетта. Полицейский отряхнул плечи от светлых цветочков жимолости, прервал ее:
– У покойной имелись родственники? Может, какой-нибудь нетерпеливый племянник?
Пьер хмыкнул:
– Не было у нее никакого племянника. Года два назад ей письмо от какой-то внучатой племянницы приходило, откуда-то из Оверни. Хозяйка тогда ругалась: мол, племянница замужем за таким мерзавцем, что на наследство может не рассчитывать. – Скорбно прогудел: – Покойница мне за уголь должна осталась. И надпись эту на дом она мне заказала, я для нее специально на двадцать су краски купил. С кого теперь эти деньги взять? От племянницы не дождешься…
– Написать славный лозунг нации – лучшая награда для истинного патриота, – безжалостно прервал его полицейский. – Когда в последний раз видели жертву?
Пьер чистосердечно признался:
– Да вот только что! Едва с лестницы не грохнулся! И сразу к вам в департамент…
Александр уточнил:
– Вчера. На нашем общем товарищеском ужине. Гражданка Планель пригласила к столу супругов Брийе и после ужина ушла вместе с ними.
Жанетта и Пьер подтвердили.
– Что за Брийе? Что о них известно?
– Мы их никто не знаем, – Жанетта кивнула на окна, – но сегодня утром они явились сюда, сказали, что хозяйка сдала им квартиру, в которой до сих пор жила гражданка Бланшар. У них оказался ключ. Они сейчас вносят мебель.
Пьер прервал словоохотливую Жанетту, выступил вперед, с важностью пояснил:
– Покойница давно хотела выселить гражданку Бланшар, но у нее заступники были влиятельные, жених ее – бывший член городского совета от секции Арси Этьен Шевроль. А теперь эбертистов к ногтю прижали, вот, видать, хозяйка и решилась сдать другим людям.
Комиссар взмахнул белым жезлом с надписью «Власть закону»:
– Эбертисты? Позови гражданку Бланшар.
