– В ночь с девятого фримера на десятое. Вечером девятого фримера некая Катрин Пюссен еще заложила в лавке скатерть, а утром десятого, тридцатого ноября по старому стилю, гражданин Рюшамбо уже был найден окостеневшим. Точнее не могу сказать.
Воронин мог сказать точнее: вечером двадцать девятого ноября во время снегопада. Но решил без особой надобности не сгущать подозрения на собственный счет.
– В тот вечер я гулял по Парижу. Шел первый снег, и мне захотелось полюбоваться им. Но раз Рюшамбо убили ударом палки, то допросите бывшего делегата от секции Арси Этьена Шевроля. Он всегда и всюду ходил с огромной палицей. Он и Бригитту Планель мог убить, чтобы избавить свою невесту от ее угроз.
Следователь побарабанил пальцами по столешнице:
– К сожалению, гражданин Шевроль уже ни на какие вопросы ответить не сможет. Вечно у нас торопятся! Он был арестован по приказу Комитета общественной безопасности на рассвете девятнадцатого прериаля и в тот же день казнен за измену Родине и участие в эбертистской попытке незаконного переворота.
Лоб Александра покрылся холодным потом:
– Комиссар Юбер, арест гражданки Бланшар был чудовищной ошибкой. Она к эбертистам не имеет никакого отношения, она никогда не разделяла взглядов Шевроля.
Юбер усмехнулся:
– Про ее отношение к Шевролю мне хорошо известно.
Вытащил из папки листок, подвинул его к Александру. Это был приказ об аресте Этьена Шевроля, подписанный Жаком-Луи Давидом. Там имелся адрес Шевроля и предписание арестовать скрывающегося эбертиста утром девятнадцатого прериаля. А еще упоминался обвинитель Шевроля. Александр прочел имя, и ему пришлось опереться о стол.
Юбер хмыкнул:
– Как видишь, Шевроль в аресте своей невесты нисколько не виноват.
Александр потряс головой, пытаясь прийти в себя.
– Почему же тогда ее арестовали?
– Неизвестный патриот выполнил свой долг, сообщив трибуналу, что она скрыла свое аристократическое происхождение.
– Это поклеп Бригитты Планель. Домовладелица хотела избавиться от уже уплатившей жилицы и заново сдать ее квартиру чете Брийе. Даже этот… документ, – он с омерзением кивнул на приказ об аресте, – доказывает, что мадемуазель Бланшар совершенно благонадежна и пользуется полным доверием гражданина Жака-Луи Давида. Я уверен, что член Комитета общественной безопасности поручится за свою помощницу.
Следователь откинулся на стуле:
– Очень сомневаюсь, что гражданин Давид поручится за кого-либо. Каждый день обнаруживаются новые заговоры против республики, враги везде, сейчас за себя самого нельзя поручиться.
– Но во время убийства гражданки Планель Шевроль все еще был на свободе. Он и убил ее, точно так же, как и Рюшамбо.
– Нет, Шевроль не убивал Бригитту Планель. – Юбер нагнулся и вытащил из-под стола деревянную палицу: – Узнаёшь?
Александр кивнул:
– Да. Это дубина, которую он всегда таскал с собой.
– Ее изъяли у Шевроля во время ареста. Погляди на нее: ни капли крови и вообще целехонькая. А в пробитом черепе жертвы от орудия убийства осталась щепка.
Да, это исключало вину Этьена. Коммунар запросто мог убить Планелиху, но он раздробил бы ей череп своей «конституцией» – так же, как и ростовщику. А если не Шевроль, то кто?
– Может, это был случайный грабитель. Те же Брийе знали, что у домовладелицы были деньги.
Жанетту и Пьера Александр не подозревал ни минуты: оба были люди незлобивые и от смерти хозяйки только лишились службы.
Юбер поцыкал зубом:
– Ограбление исключается – ассигнаты остались нетронутыми, а любой грабитель нашарил бы их. Гражданку Планель убили не из-за денег. Так что Брийе тут ни при чем. Кому-то было необходимо избавиться от нее. Интересно, кто мог убить домовладелицу прямо в ее дворе и даже не ограбить? – Задумчиво почесал бороду. – Кто, кроме Шевроля, был неравнодушен к угрозам домовладелицы в адрес Бланшар и был бы готов спасти девицу любой ценой? – Юбер тщательно стряхнул волосинки с мундира тем же жестом, каким стряхивал цветочки жимолости после осмотра трупа. – Вот ты, например, что ты делал после братского ужина восемнадцатого прериаля?
Несколько секунд Александр молчал, не в силах ответить: кровь прихлынула к глазам, запульсировала в висках, и вспыхнуло озарение. Он понял, кто убил Планелиху. Как же он раньше-то не догадался! Но полицейский не сводил с него тяжелого взгляда, и Воронин спохватился, ответил с искренностью и уверенностью невинности:
– В тот вечер стояла прекрасная погода, и мы с дядюшкой прогуливались по округе, а заодно зашли в нашу пекарню поблагодарить булочницу, гражданку Нодье, за бриоши для братского ужина. Я разговорился с ее сыном Мартином. Мальчишка мечтает о морских вояжах. Мне дважды приходилось пересекать океан, так что я рассказывал ему о море. Мы засиделись в пекарне до самого рассвета. Дядя подтвердит.
Следователь поглядел на него с сомнением:
– Не сомневаюсь, что твой дядя охотно поклянется на Священном Писании, что ты всю ночь молился за здравие Комитета общественного спасения. А вот как насчет гражданки Нодье и ее сына? Они-то это подтвердят? Не сомневайся, гражданин, я проверю.
Александр невозмутимо пожал плечами.
