Один только этот мир чего стоил. Какие-то непонятные нелогичные монстры, неведомые законы, валюта, сбитый режим сна. И это только малая часть того, к чему нужно адаптироваться и отбросить по возвращению домой.
В этом всём Войлу волновало то, что он не знал, сколько времени прошло там. Может быть, здесь время идёт так медленно, что дома уже восстановилась цивилизация, и всё встало на свои места. А может, наоборот, здесь время настолько скоротечно, что в его мире прошла разве что, может, одна ночь. А может, для всех понятие времени, проведённого в мешке, индивидуально? Может, здесь собрались люди из совершенно разных годов?
Погрузившийся в размышления об этом, Войла надрывался между состоянием полусна и полусмерти. Организм просто не вывозил такого режима существования.
Когда уже начался лёгкий тремор и тревога, Гуляев смог прийти в себя из-за стука в двери буханки.
Одна из дверей приоткрылась, и оттуда показалось лицо японки. Девушка стояла, укутавшись в плед.
— Чего тебе?,— вполголоса вопросил Войла, поморщившись из-за солнечного света, который Анзаи впустила внутрь вместе со своим пришествием.
— Можно к тебе?.. Там все новобранцы позанимали двойные места в автобусе…
— Ага,— вяло бросил Войла и, закрыв ладонью лицо, второй рукой указал на спальник, лежавший на боковых сидушках.
Японка осторожно залезла внутрь буханки. Разложив себе спальник, улеглась рядом с Войлой.
— Почему не спишь?
— Потому что ты меня разбудила,— Войла тихо цыкнул.
— Нет, ты не спал ещё до моего прихода.
— И как ты это определила?
— У тебя были открыты глаза, когда я открыла дверь. Ещё до того, как она скрипнула.
— Ну, допустим,— Гуляев вздохнул и покачал головой.
— Тебя что-то беспокоит? Можешь не отнекиваться, я вижу это.
— Что?
Японка замолчала. Видимо, пыталась подобрать слово. И, видимо, слово, которое она хотела сказать, либо имело двойной смысл, либо она просто плохо понимала, как выговорить его.
— Потра… По… Потрях…
— Потряхивает?,— усмехнувшись, сказал вместо неё Войла. Японка кивнула и осторожно вытащила руку из своего спальника, вбирая в кончики пальцев ткань майки Войлы.
— Не переживай. Ты человек очень… Хитрый и умный, так что здесь ты не пропадёшь,— Анзаи подняла взгляд на Войлу,— Ты даже смог сделать то, во что я не верила. Я думала, что останусь в этом публичном доме до конца жизни. Любые мои попытки сбежать…
— Не были успешными. Я догадываюсь,— Гуляев кивнул и повернул голову на японку,— За это, наверное, жёстко наказывали.
— Ещё бы… Мои услуги были очень дорогими. Но получала я всё равно совсем крохи. Иногда месяцами бывало так, что Степан не выдавал никакой зарплаты. Даже нескольких камней. Благо наш дом бесплатно кормит соседняя гостиница. А Степан отдаёт им малую часть выручки за то, что из-за нашего публичного дома ближайшим клиентам три шага до гостиницы. Поебался, и сразу в люльку… Соответственно, поток заселяющихся сумасшедший.
Гуляев слушал тихий голос японки, в словах которой иногда пробивался этот пресловутый азиатский акцент.
Но сложно было сказать, что он его напрягал. Даже наоборот, расслаблял в какой-то мере.
Войла почувствовал, как веки наливаются тяжестью. Вот он уже на пороге сна, но японка его разбудила своим продолжающимся бубнежом.
Гуляев мужественно терпел. Молчал и ждал, когда Анзаи устанет. Но она не уставала. Только всё больше и больше продолжала рассказывать о своём быту в публичном доме.
— Слушай, Мариа. Если ты не прекратишь пиздеть, я принудительно заткну твою ебучку. Ты знаешь, каким образом,— Войла устроился поудобнее и прикрыл глаза. Ещё и как на зло, устройство связи тихо пиликнуло, оповещая о новом сообщении и вырывая сталкера из попыток уснуть.
— Знаешь, я только за,— вдруг выпалила Анзаи. Она обвела взглядом Войлу, а потом, хитро сощурившись, приподнялась на руках. Войла отчётливо ощутил, как она нависла над ним.
— Предупреждаю, если захочешь засосать — я зубы не чистил уже дня четыре. А ещё нажрался бутербродов со шпиком и чесноком.
— Ну нихуя се у тебя рацион,— на чисто русском выдала японка, округлив глаза и проморгавшись.
— А ты как хотела. Всё, чтобы такие как ты не приставали. Сейчас дыхну, вообще в противогазе спать будешь,— гыгыкнул Войла. Он хотел продолжить тихо посмеиваться над японкой, но почувствовал, как та прижалась к его губам. Невзирая на крепкий аромат чеснока и общую гигиену полости рта.
Гуляев, не отвечая на поцелуй, прямо в губы пробормотал ей:
— Блядь, я сейчас плюну в тебя.
— Придурок,— буркнула Анзаи и тут же отстранилась, поворачиваясь к Войле спиной.
— Правильно, нехуй лезть. Захочу, сам засосу,— Гуляев наконец расслабленно вздохнул. Анзаи замолчала, видимо, обиделась или просто потеряла интерес из-за придурочности Войлы.
Но это было к лучшему. Не хотелось пополнять копилку романов ещё одной интрижкой с какой-то проституткой.
Войла и так не раз свернул налево, хотя и говорил своей жене, что чуть что — и пойдёт по бабам. Тянущее чувство вины всё равно висело над головой как дамоклов меч.
