— Учитывая мои обширные знакомства, хочу предложить помощь в поисках пропажи. Я слышал, ты объявил награду. — Али кивнул, Барри продолжил, — Не претендую на награду сейчас, но приложу все силы на поиски.
— Чего ты хочешь?
— Если я найду пропажу, то естественно хочу награду. А сейчас прошу в долг под десять процентов.
— О какой сумме идёт речь? — Али выпятил свои полные губы и сделал жевательные движения.
— Всего пять золотых.
— Ты не надёжный заёмщик.
— Али, мы знакомы уже четыре года. За это время я занимал у тебя деньги и всегда их возвращал.
— Скажи об этом Трогу, — Али усмехнулся, показывая, что знает о моих проблемах.
— Но… — Али поднял палец, показывая, что он не закончил. — Я дам тебе десять золотых под сто процентов годовых, это гигантская сумма для тебя, я знаю. Через год ты мне будешь должен двадцать золотых. Но! — Али опять поднял палец, — Если твои поиски увенчаются успехом, ты мне ничего не должен. Идёт?
Тут какой-то подвох.
— Али! Мы с тобой оба понимаем, десять золотых большие деньги. Договоримся так, я возьму эти деньги под обозначенные проценты, — Али еле заметно улыбнулся, — Но! — тут уже Барри сделал трагическую паузу, подражая ему, — Я имею право вернуть тебе займ досрочно и, в соответствии с договорённостью, проценты начисляются в зависимости от времени задолженности.
— Хорошо! Мы договорились.
Оказалось всё так просто, или всё-таки Али в чём-то переиграл? Вроде и ответил не сразу, но как-то уж очень легко принял новую версию договора.
Жером
Шкет вернулся из архива к вечеру. Довольный аки слон.
— Нашёл я вашего крестника. Только, это, он не один. Вы тогда в приюты и монастыри отправили шесть человек. Я их выписал в блокнот.
Он помахал потрёпанным блокнотом. Молодой ещё, а блокнот хуже, чем у меня. Я протянул руку, но Шкет отдёрнул руку. Пришлось играть строгого начальника.
— Дай! Я сам посмотрю.
— Тут это. — Шкет засмущался, но блокнот передал.
Корявым почерком было записаны имена беспризорников, которых он когда-то сдавал в приют. Имена ничего не говорили, да и беспризорники могли их уже сто раз поменять. Перевернув листок, Жером увидел строчки стихов.
— Да ты поэт!
— Пишу для себя. — Шкет покраснел и протянул руку за блокнотом. Пришлось вырвать лист и спрятать его в бумажнике. — Будем искать наших беспризорников.
Шкет не преминул уточнить:
— Ваших беспризорников.
Да чтоб тебя! Шкет начинает уже командовать. Всего два дня работает, а туда же. Жером посмотрел на него строгим взглядом, может поймёт. Куда там! Он сейчас как собака на охоте, аж трясётся от возбуждения.
Нинель
Нинель раздражённо прислушивалась к шагам за стеной фургона. В голову приходили разные мысли, и про грабителей, и мордоворотов Трога, а больше всего про Барри. Вот же зацепил он своей непосредственностью. Вроде и ничего особенного из себя не представляет, так, охламон охламоном, но всё-таки он ходит к ней и ей это нравится. А тут повадились какие-то бабы ходить по набережной, где его баржа стоит. Что за бабы шастают под окном каждый вечер? И ведь интересно, идут прямо к Барри, как будто им мёдом намазано. Хотя его сегодня нет, а кто-то продолжает ходить. Надо выглянуть и шугануть.
— А ну пошли вон отсюда, прошмандовки… Ах, это вы, дорогая Камилла! Простите, я вас сразу не узнала. Ой, а что у вас с костюмом?
Камилла Комтуа стояла на подступах к мосту с расстёгнутой блузкой и, судя по всему, собиралась снять с себя и бюстгальтер.
— Откуда у вас этот кружевной бюстгальтер? Расскажите, где вы купили такую прелесть? Я тоже хочу такой фасончик.
— Это называется балконет. — Вдова покраснела и стала застёгивать пуговицы обратно. Это было, как минимум странно и Нинель решила, надо её пригласить в фургон и расспросить поподробнее. На предложение Камилла согласилась не сразу и только когда Нинель сказала, что приглашает по-дружески, ответила утвердительно. В фургоне на плите уже фырчал кофейник и усадив вдову за стол Нинель стала её расспрашивать про жизнь а заодно и про её наряды.
— Нинель, — начала вдова, — вы не поверите, как мне тяжело жить.
Так я и поверила, — подумала Нинель, — с её то деньжищами. Можешь делать, что захочешь, а она нос воротит. Но вдова продолжала рассказывать, прихлёбывая кофе из чашечки.
