приходит сюда человек. . такой какой-то человек. . и спрашивает, спрашивает. . погоди, дай вспомнить..
странно! – прервал он себя и дико взглянул на товарища, –
Я не пьян и не сплю, а вот убей меня, коли я помню, о чем он такое спрашивал.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
СНОВ
В
А
ПЕТРОГР
ДЕ
Мисс Ортон сидела перед техником Сорроу, сложив руки на коленях и устремив на него потемневшие глаза.
— Сорроу, вы хотите, чтоб я выполнила свою задачу, несмотря на все, что случилось?
— Да что особенного случилось, Вивиан? – сурово ответил техник. – Мальчишка раскис, а у вас угрызение совести. Помните, что личные мотивы – это ваше частное дело. Тингсмастер положился на вас, и, коли я знаю толк в людях, вы не пойдете на попятный.
— Хорошо, – тихо сказала Вивиан, – но вы должны избавить меня от жизни в одной с ним комнате.
— Фокусы! – проворчал Сорроу. – Вы добьетесь того, что выдадите наших ребят этому проклятому Чиче.
— Сорроу! – тихо произнесла красавица.
Это было сказано без упрека, но таким голосом, что сердце старого техника сжалось. Он с силой махнул трубкой, выбил весь табак и забегал по комнате, испуская сердитые бормотания. Когда запас их истощился, Сорроу подпрыгнул, ударил себя в лоб и настежь раскрыл стенной шкафчик, где у него висела одежда.
— Слушай-ка! – воскликнул он решительным голосом, –
Не хотите быть Катей Ивановной – и не надо. Я сделаю вас матросом, их тут тьма-тьмущая. Берите это и переоденьтесь, да поскорей. Марш за ширму!
Он кинул мисс Ортон широчайшие панталоны, книзу расходившиеся колоколом, белую с синим куртку, матросскую шапочку и пару штиблет. Спустя минуту из-за ширмы вышел молодой и стройный матросик с каштановыми кудрями, выбивавшимися из-под берета.
— Так, – одобрил Сорроу, – теперь выслушайте меня, Вивиан. Вы должны следить за каждым шагом Рокфеллера и не прозевать ни одной мелочи, иначе я попросту выдам нашего молодца Советской власти. И без того уже у нас много жертв. Поняли?
— Да, – ответил матросик.
— Теперь ведите меня в эту вашу комнату, покуда
Рокфеллер на заводе. Ведь вы, пари держу, и не подумали порыться у него в чемодане.
С этими словами Сорроу взял фуражку и вышел из своего убежища в одном из грязных портовых переулков
Петрограда. Он был сильно рассержен. И было за что.
Виллингс, Лори и Нэд мотались без всякого дела, с головой, наполненной дребеденью, а эта женщина, свихнувшая их с толку, начинает церемониться с заговорщиком. Сорроу остался совершенно равнодушным к ее прелестям. Не будь Тингсмастера и его наказов, он донес бы русским властям все, как оно есть. Так-то вернее, чем охотиться за целым заговором и, может быть, прозевать врага. Он быстро прошел несколько улиц, не оглядываясь на бежавшего за ним матросика. Выйдя на Мойку, он зашагал рядом с матросом и пропустил его вперед, в дверь общежития.
Вивиан вынула ключ, открыла комнату и ступила в нее со странным чувством. Сорроу взглянул на нее, покачал головой и первым долгом запер дверь на два оборота. Потом кинулся к чемодану Рокфеллера и, вынув маленькую лупу, оглядел его.
— Так и есть, наша работа, – пробормотал он с улыбкой,
– видите тут две буквы «м.м.». Теперь глядите! – он провел ногтем по невидимой полоске над замочной скважиной, и чемодан тотчас же раскрылся без единого звука. Вивиан подошла поближе. Сорроу перебирал пакеты. Белье, мыло, бритва, воротнички, носки, платки, галстуки. . А это что?
Эге! У Сорроу вырвалось восклицание. Перед ним были две инструкции фашистов и голубой шарик в конверте. Он прочитал их буква за буквой, сложил и кинул на прежнее место. Вивиан стояла рядом с ним, бледная как смерть, неотступно глядя на шарик.
— Вот вам и угрызение совести, – спокойно произнес
Сорроу, поднося шарик к носу и двигая ноздрями, как охотничья собака, – Пока вы сочиняете всякие романы, он вас отправит на тот свет не хуже, чем полевого грызуна.
Это страшный яд, насколько я смыслю в химии. Это мурра теккота, выжимка из южноафриканского корня. Две-три секунды – и все готово, а лицо покойника искажается до неузнаваемости. .
— Мурра теккота! – воскликнула Вивиан, – Так назвал аптекарь яд, убивший мою мать.
Сорроу посмотрел на нее с состраданием. Вивиан была бледнее смерти, губы ее дрожали, глаза уставились на голубой шарик в совершенном безумии.
— Успокойтесь! – повелительно сказал он, тряся ее за плечо. – Сядьте! Тот ли, не тот, – яд предназначен для вас.
Они пронюхали, кто вы, и хотят вас убрать. Если вы будете неосторожны, они вас сметут с пути, как соломинку.
Вивиан провела рукой по лицу и стиснула зубы с такой силой, что они скрипнули.
— Этак вот лучше, чем падать в обморок, – одобрил ее
Сорроу. – Поищите-ка в ящиках его стола.
Но, прежде чем Вивиан выдвинула ящик, ухо Сорроу, шевельнувшееся, как у собаки, уловило странный шум в стене. Тотчас же он схватил мисс Ортон за руку, потянул ее вниз, и оба притаились под письменным столом, сдерживая дыхание.
