– А ты и мой Рови – двоюродные братья. Ты ведь не знал моего Рови?
– Знал только, что у меня есть двоюродный брат. Он родился в Вифлееме, кажется. А я – в Хевроне. – Иоанн задумчиво улыбнулся. – Хотел бы я увидеться с ним… Послушай, тетя, говорят, он скоро вернется?
– Кто говорит? – Нехама насторожилась.
– Люди говорят… Народ говорит.
– Им-то откуда знать?.. Да, он прислал весточку. Вот та тыква с сандаловым маслом. Она от него… Масло спасло вас с Ровоамом от болезни. – Нехама замолчала и затем, будто не решаясь произнести сокровенное, сказала: – Выходит, мой Рови – наш с Ровоамом спаситель.
Услышав слово, которое чаще многих других слетало с его уст на проповедях, Иоанн вздрогнул. Едва не выдал он себя, ибо в голове его только что родилась мысль – прямо настоящая находка, какой, пожалуй, нет цены.
Нехама же испытующе поглядывала на племянника, ждала, что он скажет, поймет ли ее вызов, ее намек.
Иоанн напустил на себя безучастный и равнодушный вид.
– Ну и накормила же ты меня, тетя Нехама, – сказал он, зевая, и хотел было улечься на топчан. – Спать потянуло.
– Нет, милый, лучше иди к себе, – остановила его Нехама. – Боюсь, увидит тебя Ровоам. Ой как рассердится.
Она проводила Иоанна до его пристанища, ничего больше не сказав.
Так и не поняла она, знает ли Иоанн тайну происхождения сыночка ее Рови – Ровоама бен Ровоама?
А Иоанн знай себе тихо радовался. Неожиданная идея пришла ему на ум. Несомненно, думал Иоанн, это Всевышний подсказал такое. Подсказать-то подсказал. Но любая голая идея – ничто, если ее не развить и не осуществить в жизни. И он стал обдумывать в деталях то, что намерен теперь внушать людям. А будет он теперь – уверен в этом – говорить с убежденностью, которой как раз и не хватало прежде его призывам и речам. Люди чувствовали, что за его горячими речами нет реальности. Теперь-то, с этого самого дня, когда ему в голову пришла одна замечательная идея, реальность есть, вернее – будет. Он решил добиться этой реальности во что бы то ни стало. И он так радовался, что ему просто не сиделось в хижине. Хотелось скорее идти к народу и говорить, говорить, говорить… Какая-то сила удержала его от поспешности, он не мог бы себе объяснить какая. Но хорошо, что удержала. Многое еще оставалось невыясненным. Потому-то прежде он захотел объясниться с Ровоамом. Надо было застать его в доме одного.
Иоанн выследил, когда Нехама собралась куда-то уходить, и, вероятно, надолго. А дома ли Ровоам? О, старец всегда дома. Куда ему теперь идти, полуслепому? Иоанн думал между тем, как непросто будет разговорить старого ворчуна, да еще если к тебе относятся с неприязнью. Ведь так оно и есть. Какие тому причины, Иоанну неведомо. Так он и не пытается разобраться в них! Что ему за дело? Он решил действовать. Испытанный способ добиться чего-нибудь от человека – польстить его самолюбию. Умелая лесть – начало многих успешных затей.
Было хорошее свежее утро. Прохладный ветерок пока избавлял от уже надвигавшейся дневной жары. Иоанн приблизился к жилищу Ровоама и Нехамы со стороны улицы и сразу увидел: старик прохаживается по двору, одной рукой опираясь на палку, а другой держась за поясницу, то и дело потирая ее. Лицо Ровоама было спокойно и полно достоинства. Всегда в отсутствие жены он чувствовал себя в доме хозяином, его так и переполняло сознание собственной значимости в этой жизни. И это были лучшие часы его бытия…
Иоанн постучал в калитку и вошел. Когда же Ровоам обернулся, юноша глубоко поклонился, приложив руку к сердцу, и так остался стоять, ожидая приглашения пройти к дому. Старик сощурился, прошаркал поближе. Поза Иоанна – сама покорность.
Ровоам узнал юношу:
– Ты ли это, Иоанн?.. Входи.
– Мир вашему дому, – приветствовал его Иоанн.
– Мир и тебе, – ответил Ровоам с достоинством и двинулся к дому. – Ты издалека?
– Издалека, – соврал Иоанн.
Ровоам удовлетворенно кивнул, не оглядываясь. Он доволен Нехамой: выполнила его просьбу, скорее – требование, удалила из дому племянника-обузу.
Иоанн последовал за Ровоамом. Раз хозяин идет в дом, значит, он расположен к разговору с гостем. Это хороший знак.
– Где Нехама? – для порядка спросил Иоанн.
– Тебе она нужна? – отозвался Ровоам.
Иоанн встревожился:
– Нет, нет. Совсем нет.
– Не скоро вернется. Не стоит ее дожидаться.
Старик дал понять, что все-таки долго терпеть в своем доме Иоанна не намерен. Обозначил рамки предстоящему разговору.
Иоанн понял:
– Я ненадолго, дядя Ровоам.
Хозяину понравилось: не придется ставить угощение. И все же обычай требует чем-то попотчевать гостя. Когда Иоанн сел за стол, Ровоам принес немного козьего молока в кувшине. Пододвинул Иоанну кружку. Налил и себе.
Иоанн начал разговор с того, что будто бы удивился: какой многочисленный народ живет в Иудее. Он, мол, сделал такое открытие, бывая в городах и селениях, проповедуя о скором новом явлении мешиаха.
– А ведь когда-то, – продолжал Иоанн, – народ наш начинался с одного малочисленного племени, коим предводительствовал великий Моше Рабейну.
