А она не отрываясь глядела на него и все молчала. Глаза ее были темны и бездонны. «Какие прекрасные глаза», – подумал Рови-Натха. Охватившее его волнение не проходило. Стыдясь своего чувства, он все же окинул девушку внимательным взглядом – всю, с головы до ног. Всего одно-два мгновения – и он испытал странное восхищение ее стройной фигурой. По обычаю местных женщин незнакомка была плотно обернута в кусок ткани и походила на гибкую, изящную рыбку.
И вдруг она, эта рыбка, будто нарочно дав наглядеться на себя, заговорила:
– Отец просит тебя, добрый и мудрый Рови-Натха, прийти в наш дом. Отец хочет, чтобы ты жил у нас.
И она в смущении опустила глаза. Рови-Натха вопросительно оглянулся на друзей. Они сидели рядышком и ели лепешки, запивая местным пивом или соком из многих фруктов. «Им совсем неплохо втроем», – подумал Рови-Натха.
А Наан возьми да и скажи:
– Иди, учитель, мы не возражаем. – И прибавил для большей убедительности: – Такая девушка…
Даже если бы они и возражали или существовали другие причины для отказа, Рови-Натха уже знал, что все равно пойдет за девушкой, куда бы она ни позвала.
Так впервые в жизни его посетила любовь. Она сразу взяла его в свои нежные руки. И он покорно последовал за ней…
Девушка привела Рови-Натху в дом своего полуслепого отца. Он был самым старым и уважаемым человеком в селении. Дочь – ее звали Сита – была от последнего его брака, шестого или седьмого, он не помнил. Все его жены давно умерли, и дети их умерли. Осталась только пятнадцатилетняя Сита. И у отца всего одна забота: была бы девочка счастлива в этой ее жизни. Один брахман как-то сказал ему, что в прошлых жизнях – а он, брахман, знает все и наверняка – дочка была сначала медлительной черепахой, потом проворной и коварной пантерой, затем сделалась морской раковиной, где созревает жемчужина, и, наконец, последняя ее предыдущая жизнь – это драгоценный лал, сверкающий всеми цветами радуги рубин. Так ли это, отец Ситы все же немного сомневался, хотя и узнал все от брахмана…
Рови-Натха слушал рассказ отца девушки, сидя на бамбуковой циновке в их небогатом доме.
– Поживи у нас, учитель Рови-Натха, – просил старик. – Моя Сита сделает все, чтобы тебе здесь было удобно и спокойно. Осчастливь нас, Рови-Натха.
Сита стряпала угощение, прислушиваясь к разговору мужчин. Рови-Натха не торопил беседу, больше помалкивал, выслушивал старика – и знал, что теперь уж не уйдет из этого дома. Исподтишка он наблюдал за девушкой.
– Вот я хочу спросить тебя, – говорил отец Ситы, – правда ли все то, о чем нам говорят брахманы? Я живу долго, у меня большой опыт жизни, а меня гложет сомнение. Не могу верить брахманам безраздельно.
Рови-Натхе совсем не хотелось сейчас ни спорить, ни что-то разъяснять, в чем-то убеждать. Он сидел молча, опустив голову. Сита поняла его состояние и пришла на помощь:
– Отец, учитель устал. Не утруждай его. Я покормлю вас обоих, и пусть он отправится отдыхать в отведенную ему комнату.
– Ты права, дочь моя. Дадим учителю отдохнуть.
– Но я не голоден, Сита, – сказал Рови-Натха. – Просто разрешите мне удалиться. Я должен еще о многом подумать и отдохнуть в тишине.
– Если так, то мы не будем настаивать. Правда, Сита?
– Да, отец.
И она проводила гостя в его небольшую келью. Потом принесла лампадку – пиалу, полную масла, где плавал джутовый фитиль.
Рови-Натхе хотелось немного поговорить с Ситой, но она поспешно ушла. Дом погрузился в тишину. Быстро наступила темная ночь. И вот уж небосвод полон мерцающих звезд, а в листве деревьев наперебой затрещали цикады.
На прохладном глиняном полу расстелены циновки. Поверх – шерстяные одеяла. Рови-Натха лег, с удовольствием потянулся, хотел еще что-то обдумать и… заснул.
Он увидел Ситу. Она шла по краю высокого обрыва, вся освещенная солнцем, а он сидел внизу, на камне. Мимо бежал ручей. Сита шла не одна. Ей показывали дорогу трое – это Наан, Наль и мальчишка Виш. Они замахали руками, заметив сидящего внизу. Сите нужно было спуститься с обрыва. Она уже хотела шагнуть в пропасть, но друзья удержали ее. Рови-Натха протянул руки ей навстречу, хотя до нее было еще очень далеко, да и ручей пересекал дорогу. Сита пыталась освободиться от удерживавших ее. И вдруг появился старик – ее отец. Наан, Наль и Виш испугались его вида. Седая и длинная борода обвивала все тело старца, а на спине его они увидели надпись: «Бог». Ситу больше не удерживали, и она полетела вдоль обрыва на внезапно выросших за спиной крыльях, мимо Рови-Натхи. Он звал ее, но напрасно. Быть может, она и не слышала или не поняла, что зовут ее. Ведь Рови-Натха забыл ее имя: он будто бы знал, что она – Сита, но вместе с тем и не мог вспомнить. Вернее сказать, его уста никак не могли произнести слово, которое должно было быть ее именем. Потом видение исчезло, настала темнота. И тут он почувствовал, будто Сита гладит рукой его лицо. Он захотел проснуться, но только заснул еще крепче.
