Рови размышлял, машинально перемешивая ногой песок впереди себя – то сгребая его в кучу, то разравнивая. За кустами, затаив дыхание, Нехама ждала ответа сына. Непросто ему принять решение, думала она. Нехама гордилась сыном: как хорошо он говорит, основательно думает и решает не торопясь. И вот она услышала его голос, немного охрипший, будто бы поперхнулся он. Да уж, поперхнешься тут, решила Нехама, от таких Иоанновых просьб…
– Что я должен делать, Иоанн? – спросил наконец Рови.
– Ты? Делать? – Иоанн заметно повеселел, оживился. – Ничего особенного. Ничего… Я уже все сделал, подготовил… А ты просто явишься народу, ну, толпе людей…
– И все?.. Тогда – где, как?
– Ты явишься народу будто мешиах, прибывший издалека. Мы с тобой это устроим. Я соберу людей, сперва немногих. Объявлю заранее, что Спаситель наконец явился на нашу землю. Народ я поведу за собой, подальше от города… ну хоть бы сюда, к оврагу. Мне, дескать, было видение, скажу я, что Спаситель вот-вот будет здесь, придет как раз этим путем. Ты же, облачившись в белые одежды, появишься, усталый, будто пришел к людям издалека, завершая долгий и нелегкий путь. Потом мы вместе спустимся к воде, и я проведу обряд крещения – и твоего, и всех, кто придет.
– Но это же обман! Никакой я не Спаситель. Я готов быть учителем людей, но…
– Учитель и Спаситель – это одно и то же, Рови. Умоляю, если ты не сделаешь это, я погиб. Меня найдут и как лжепророка забьют камнями, как у нас принято. В меня уже бросали камни. Едва спасся… И вот еще что… Ты – единственный, кто подходит к роли Спасителя во всех отношениях. Идет молва, будто твоя мать, а моя тетя Нехама, родила тебя, будучи девственницей. По предсказаниям пророков, такой мешиах и должен явиться народу вновь, уже в наше время.
– Иоанн, разговоры о моем чудесном рождении всего лишь слухи… Повторения того непорочного зачатия – ты знаешь, о чем я, – нельзя ожидать. От мудрецов я узнал, что при этом может родиться только младенец одного с матерью пола…
Нехама, услыхав слова сына, до крови закусила губу, чтобы не закричать, не выдать себя. Она решила, пока не поздно, пока ее не нашли братья, уйти подобру-поздорову. Она потихоньку отползла подальше, а затем, встав уже во весь рост, что есть силы помчалась к городским воротам. Ни Рови, ни Иоанн, занятые разговором, не заметили ее.
Между тем в душе Нехамы все ликовало: ее сын, ее родненький Рови, будет теперь мешиахом, новым, долгожданным Спасителем! Ровоаму она решила ничего не рассказывать. И вообще, дала себе слово надежно хранить тайну сына. Это и будет ее тяжелая ноша. Всякий человек несет по жизни свою ношу. Обязан нести. Находятся, правда, умники, которые хотят избегнуть тяжелой ноши жизни. Свысока глядят они на праведников, кто не только не отказывается от ноши, а, наоборот, еще большую тяжесть взваливает себе на плечи. Мнят те умники себя господами жизни. А чем они лучше других, в самом-то деле? Они просто ловкачи, хитрецы да проныры. Таких в народе не любят. Шустрые больно.
«Рови лучше всех, – подумала Нехама. – Он очень и очень отличается от обычных людей…» И вдруг Нехаме в голову пришло такое, что у нее даже подкосились ноги. Пришлось присесть на кочку. Что, если тот сириец был воплощением в человеке Святого Духа? И тогда-то рожденный как бы от Святого Духа Рови – самый настоящий Спаситель и есть? Нехама прямо оцепенела от этой мысли. Но внезапно оцепенение сменилось таким приливом сил, такой радостью, что она, словно юная девушка, помчалась домой вприпрыжку, не чуя под собой ног и не разбирая дороги. Собой она уже не владела. Разум отказал ей. Изменили ей и обычные ее рассудительность, спокойствие и неторопливость движений. Она ворвалась в дом, растормошила спящего мужа, закричав:
– Мешиах явился, вставай, вставай! И знаешь, кто это? Оказывается, Спаситель – это наш Рови!
– Не болтай, глупая женщина, – спокойно произнес недовольный Ровоам. – Кто это придумал? Сама же знаешь: нет пророка в своей стране… Ишь что выдумали…
– Как это нет? Есть! Не напрасно он так долго скитался вдали от нас, набираясь мудрости. Получается, он пришел со стороны. То есть он пророк вроде бы не наш. Понятно тебе, старый?!
– Что ты мелешь, Нехама?! – Ровоам был страшно недоволен, что его разбудили. Еще слишком раннее время, чтобы ему просыпаться. Прошли годочки, когда он поднимался ни свет ни заря. – Оставь меня в покое… Да и тебе не к лицу так вести себя. Ты уж старая женщина, а все у тебя дурь в голове.
Нехама заплакала. Да так горько, что Ровоам смягчился и принялся ее утешать.
– Хорошо, хорошо, – говорил он, стараясь быть нежным, – ты не старая еще. И пусть он приходит, этот твой мешиах. Пусть это будет даже наш Рови… Не плачь, не надрывай мне сердце. Я все же не бесчувственный чурбан.
Он встал с постели, ощупью добрался до стола, погладил жену по голове, присел рядом, приобняв ее.
– И когда же он явится? – совсем уж миролюбиво спросил Ровоам.
Нехама всхлипывала, утирала слезы передником, шмыгала носом.
