– Что значит неисповедимы?! – И сам же отвечал: – Это значит, что люди останавливаются в поисках истины. Труд поиска труден, это верно. Он скоро надоедает. И вот люди махнут рукой и скажут то, что сказал ты: «Ах, пути Господни неисповедимы». Как же иначе? Да ведь так проще – все свалить на Бога, которого они когда-то сами и выдумали… чтобы впредь им всегда было легче давать объяснения всему непонятному. Мы с тобой, Иоанн, учились у старых и мудрых учителей. Помнишь греческих богов? Они будто бы обитают на Олимпе. Это тоже высокая гора, как и Синай, где живет будто бы и наш с тобой Бог… Там, на вершине Олимпа, тоже всегда хмурятся тучи, сверкают молнии, гремит гром. Иногда оттуда идет поток лавы и сжигает землю окрест. Вот эллины и решили, что там живет их Зевс-Громовержец, да и все остальные – кто огонь высекает, кто железо кует, кто камни ворочает, кто рожает этим же богам детей, поощряет мужество героев. Много их там. Тесно им там, наверное. И хоть кто бы из людей раз поднялся на этот Олимп и, вернувшись, смело сказал, что там никаких богов нет… Боятся все…. А если бы и нашелся смельчак, ему не поверили бы. А может быть, и убили бы его… А какой внешний облик придали люди своим богам? Да такой же, как у них самих, – человеческий… – Рови глубоко вздохнул и продолжал: – Дальше… У нас, иудеев, в отличие от эллинов, Бог – один-одинешенек. Он все вершит сам. Он все может, все знает. И его не видно. И еще нельзя называть его по имени… Правильно, говорю я, как же называть то, чего не видно?.. Да, друг мой, все это тайны, которые пуще ока своего охраняют священники. На самом-то деле ничего нет. Пусто… Вот, например, пророк наш Моше Рабейну очень хорошо знал, что ничего нет на горе Синай, кроме туч, грохота вулкана, время от времени изрыгающего лаву, камни и пепел. Моше Рабейну, мудрый, сделал из всего этого такую тайну, напустил такого туману! И все для того, чтобы обуздать дикое свое племя, которое вело себя подобно скотам. Чтобы стадо превратить в народ, нужна тайна.
– А заповеди Моше Рабейну? – спросил изумленный речами брата Иоанн.
– Он был мудрейший человек, знавший жизнь. Сам он и высказал эти десять заповедей, он выстрадал их и внушал их людям будто бы от имени Бога. И был прав. Народу не нужна правда, ему нужны туман, тайна…
Иоанн качал головой, будто отвергая сказанное братом:
– Какой же ты стал, Рови…
– Ты ведь меня не знал ранее, Иоанн. Зачем же говоришь «стал»?
– А ты не боишься ходить по свету с такими мыслями?.. И обо всем том, что я услышал от тебя, и собирался ты говорить с людьми?
– Об этом, – кивнул Рови.
– Они тебе не поверят, не поймут тебя.
– Да, они не верят правде, к сожалению. Верят вымыслу. Там, в Индии, тоже было так… Но я намерен все-таки раскрывать людям глаза.
– Захотят ли они твоей правды?.. Тебя схватят и казнят.
– Все равно я буду учить людей праведной жизни. Заповеди Моше Рабейну буду внушать как мои собственные. Эти заповеди верны. Не от имени Бога буду внушать их, а от имени человеческого разума, от имени опыта жизни… Послушай-ка, Иоанн, наука уже многое узнала о природе, объяснила явления… ну, скажем, небесные. И нет теперь места на небе богам или ангелам. Многие люди уже понимают это. Стыдно, знаешь, в наше-то время верить небылицам и учить им детей наших. Стыдно и смешно…
– Хорошо, Рови, пусть так. Но не пришло еще время для твоего дела. Люди сейчас подавлены, растеряны, угнетены. Они ждут, когда им укажут выход из их унизительного положения. Их нужно спасать… и прежде всего от страха перед грядущим небытием, смертью. Пусть же умирают с верой в заботу Бога о них и надеждой на загробную жизнь. Человек с верой в прощение – если он неправедно жил – умирает легче, светлее. Дадим же ему это. Я много сил отдал, предвещая явление нового мешиаха. И мне верили, что он придет и укажет путь к спасению. Пусть даже не в этой их жизни, а потом. Я, как и ты, понимаю, что «потом» ничего нет. Лишь тлен и гниение вещества, разложение на составные части. В этом я откроюсь тебе, только тебе… Но людей-то утешает сознание будущего облегчения. Они делаются лучше, чище, что ли, иначе и относятся друг к другу. Видел бы ты их лица – умиротворенные, светлые. Им так необходима вера!.. Приходил уже сын человеческий, называвшийся и Сыном Божьим, и царем Иудейским. Он хотел нести людям спасение. Но был казнен лютой смертью тот человек. Считают, что вознесся он на небо и стал Господом. Но немногие верят в него, ты же знаешь. Он не дал людям спасения. И они хотят нового Спасителя, который будет помогать им в этой, земной жизни… здесь и сейчас… И я обещал приход такого Спасителя. Понимаешь? Пока люди верят мне… Помоги мне, Рови, брат мой… Нет, не мне прошу помочь, а им. Умоляю тебя… Да ты и сам живешь для того, чтобы помогать людям. Не так ли?
