Так все и продолжалось в следующие
несколько недель. Я спала, не засыпая, пробуждалась, не пробуждаясь. У меня немного
поднялась температура. Я чувствовала, что… что вся в ушибах, как будто меня
избили. Роберт тревожился за меня, однако близко не подходил. Старался
показать, что заботится обо мне, но понимает мое желание оставаться одной.
Тактичный человек, я же говорила. И вы тоже -
тактичная женщина. Я же вижу. Чувствую. Два тактичных человека, источающих
адское пламя. Что до Роберта и меня, мы почти не разговаривали, хоть я ему рот
и не затыкала. Полагаю, он думал, будто я стремлюсь наказать его. Но я ничего
Роберту не делала. Я просто, -
как это сказать, - просто слушала.
Роберт ушел. Вы понимаете? А место его занял этот - этот мужчина, вежливый чужак,
который топотал по дому, желая увериться, что я не… не умру, наверное. Или не
покалечусь. В доме ведь можно и покалечиться. Я тогда очень ослабла. Один раз
даже свалилась с лестницы. Можете себе представить? Свалиться с лестницы лишь
потому, что ты несчастна. Ничего я себе не сломала, но, думаю, его напугала,
этого мужчину, вечно торчавшего здесь, притворяясь моим покойным мужем.
О чем это я? Да, сон. Конечно, я
не только спала. Я еще и переходила с место на место. И чувствовала себя
грузной, одурманенной - и легкой, очень
легкой, способной в любое мгновение всплыть к потолку. Я утратила все мои
краски, кожа стала болезненно белой, вроде старой мелкой тарелки, какие видишь
мерцающими в темном углу антикварного магазина. Я ощущала себя сотрясаемой
ознобом и мертвой. Роберт был - как я
уже сказала, очень добр со мной. Так, а что ему еще оставалось? Он хотел, чтобы
я повидалась с доктором. Представляете? Доктор, доктор, мой муж ходит к
другой женщине. Нет ли у вас каких-нибудь таблеток от этого, а, док? Может,
укольчик в попу? Да ладно, я просто не смогла бы сохранить серьезное лицо. И
кроме того, разве Роберт не думал столько же о себе, сколько и об останках
своей обратившейся в зомби жены? Для него было бы куда лучше, если б она
оставалась счастливой, резвой, маленькой жен-жен-женушкой. Дааа все в порядке,
дорогой. Мужчины, они мужчины и есть. Господи-боже, ну, погулял маленько,
кому от этого стало хуже? Все уже прощено! Правда! Мало того, ты приводи-ка ее
сюда! А чего, конечно. Постель у нас большая, еще для одной женщины место
найдется. Я приготовлю пунш, бутербродов наделаю. Принеси мне мой бинокль.
Хорошо. И не заставляй меня идти дальше. Если я больна, если подавлена, так, по
крайней мере, это моя болезнь. Я не собиралась позволить ему отобрать у
меня и ее тоже.
