Ему подробно объяснили: «Это страна Расэн. Наш правитель зовётся королём Харамоном. Когда-то он отправился к Брахме и сказал, что украдёт его дочь Химэгими и сделает её своей женой. Харамон убежал, но Четыре Небесных Царя схватили его и посадили в железную клетку. Но тут ему дали риса, и он в одночасье получил силу божества и сломал клетку. Он украл эту самую Химэгими, которая жила в стране Тростниковой равнины, и её теперь почитают за жену Харамона. Однако Химэгими хочет его обмануть. Для того чтобы совершить заупокойную службу по своей матери, она собралась тысячу дней читать сутры, ей построили отдельный дворец. Днём и ночью она молится. Но когда пройдёт тысяча дней, всё равно будет так, как сказал Харамон. До того срока она попросила дать ей время. Харамон, восхищённый обликом жены, по её просьбе выстроил отдельный дворец, где её почитают хозяйкой. Сам же Харамон три раза в день доходит до галереи этого дворца, смотрит на жену и возвращается к себе. Люди из страны Тростниковой равнины — наши враги, так у нас говорят. До сих пор действует приказ, запрещающий кому-либо из страны Тростниковой равнины появляться здесь. Остерегайся, не говори, путешественник, что ты из этой страны!»
Один старик сказал: «Приходи сегодня вечером ко мне домой. Хочу послушать, что ты расскажешь интересного». Тамавака отправился к нему. Может, если он расскажет о себе, этот старик и его жена помогут ему? Старуха сказала: «Я родилась в Японии, в Танго. Но меня украли и доставили в страну Киман. А старик родился в Тадзиме. Странным образом он стал жителем этой страны. В родные края мы возвратиться не можем, ведь нам уже по двести лет. Но нам так приятно видеть человека из Японии».
Несмотря на эти слова, Тамавака опасался, что они служат демону, поэтому не рассказал им правды.
— Я из Цукуси. Я странствую как паломник, играю на флейте, путешествую по миру. Иногда кто-нибудь предоставляет мне кров, если нет — я останавливаюсь в старых храмах, святилищах, много раз мне приходилось просыпаться, вовсе не имея крыши над головой. Что ж, сон этой жизни призрачен. В следующей жизни будет последнее пристанище. Однако мне бы очень хотелось поподробнее осмотреть дворец Харамона.
— Это просто. Наша дочь, её зовут Сякоцу, служит жене Харамона. Много женщин ей служат: Хива, Хакира, Ува, Хото, Яся, Акутоку. Харамон им всем покровительствует. Пойдём, посмотришь.
Тем временем появился посланный от Харамона. Он сказал:
— Человека, который таким странным образом играл этим вечером на флейте, просят во дворец!
— Что бы там ни было, нужно делать, как он говорит. Всё обойдётся, — сказала старуха.
Харамон посмотрел на Тамаваку: «Сыграй-ка мне так, как ты играл сегодня вечером».
Тамавака взял флейту и начал играть. Его игра была бесконечно прекрасна.
— Моя жена днём и ночью тоскует по стране Тростниковой равнины, успокой её сердце своей игрой, — велел Харамон.
Тамаваку проводили к новому дворцу. Он стал играть возле дворца. Химэгими узнала его игру. «Вот ведь! — подумала она. — И как только он сумел добраться до этой страны!» Ей хотелось броситься к нему, схватиться за него. Но подумав тысячу и ещё сто раз, она решила, что так можно всё испортить, поэтому она просто слушала.
Синцу рассердилась: «Что же это получается!? С того момента, как появился этот паломник, она сама не своя!»
— Что ж, это понятно. В стране Тростниковой равнины флейта — важная вещь, там всё, даже простые люди проявляют склонность к музыке. А во дворцах великого Брахмы резвящиеся в прудах птицы — дикие утки, гуси, мандаринские утки, калавинки, павлины, Хоо — своими голосами подражают музыке. Сейчас, слыша эти звуки, она наверняка с тоской вспоминает родной край, отца с матерью. Понятно, что ей не по себе, — ответила Сякоцу.
Остальные с ней согласились:
— Конечно, это так.
Сидя в саду на песке, Тамавака всю ночь напролёт играл на флейте.
Тем временем государь соседней страны по имени Рюкю прислал гонца к Харамону.
— Львов и слонов развелось так много, и они столько едят, что народ бедствует. Государь приглашает вас приехать поохотиться, — передал гонец.
Харамон согласился, он взял с собой тысячу всадников, а сам уселся в колесницу, которая может пролететь три тысячи ри.
— Пусть жена утешится, слушая, как играет на флейте этот паломник. Я вернусь через пятьдесят дней. Вы, женщины, развлекайте и ублажайте её как следует. Если не сделаете, как я говорю, разорву всех вас на множество кусочков и выкину, — пригрозил Харамон.
Он вылетел, как ветер, из страны Расэн в страну Кэйсин[616].
Тем временем Химэгими сказала: «Всё это время паломник сидел на песке и наверняка совсем продрог. Пусть играет во дворце, в коридоре».
Тамавака снова принялся за игру.
Потом его пригласили в комнаты. Теперь супругов разделяла лишь перегородка. Химэгими сказала: «Я совершаю заупокойную службу по своей матери, если паломник будет семь дней играть на флейте, думаю, сердца богов и будд возрадуются. А вы, женщины, все как одна, внимайте. Для искупления ваших грехов это будет полезно».
— Хорошо, — ответили они.
