Кумагаэ — воин, убивший Ацумори в битве при Итинотани. Битва при Итинотани была решающей во время войны Гэмпэй, она состоялась в 1184 году. Считается, что позже Кумагаэ стал монахом. Этим событиям посвящена пьеса ёкёку «Ацумори» Дзэами Мотокиё. См.: Ёкёку — классическая японская драма.
305
В то время как род Тайра находился в расцвете, в Рокухаре располагались владения Тайра, но после победы сёгуната Минамото здесь находились административные органы сёгуната.
306
Образ взят из поэмы Бо Цзюйи «Вечная печаль».
(Перевод Л. Эйдлина).
307
Год Гэнряку. Девиз правления Гэнряку продолжался всего один год: с июня 1184 по июнь 1185 года. Битва при Итинотани произошла в начале 1184 года.
308
Сцена гибели Ацумори описывается в «Повести о доме Тайра»:
«Когда не осталось сомнений, что Тайра проиграли сражение, Наодзана Кумагай рассудил: „Витязи Тайра побегут к берегу, дабы спастись на кораблях. Вот бы сразиться с кем-нибудь из их прославленных полководцев!“ С этой мыслью он пустил своего коня к побережью и вдруг увидел: какой-то воин на скаку бросился в воду вместе с конём и уже проплыл несколько тан, направляясь к судну, плававшему поодаль. На всаднике светло-зелёный панцирь, книзу переходящий в тёмно-зелёный, на кафтане вышиты журавли, на голове двурогий шлем, у пояса меч с золотой насечкой и серый в яблоках конь под седлом, украшенным позолотой. „Несомненно, это знатный военачальник!“ — подумал тут Кумагай. — Эй, вернись! Стыдно показывать врагу спину! — крикнул он и, развернув веер, стал махать им, призывая беглеца возвратиться. И тот принял вызов, повернул коня и вернулся. Едва он поднялся на берег, как противники поравняли коней, схватились и оба рухнули наземь. Кумагай сдавил врага, прижал к земле и уже сдвинул с него шлем, чтобы снять голову, как вдруг видит: перед ним юноша не старше семнадцати лет, лицо слегка набелённое, зубы покрыты чернью, почти ровесник Наоиэ, его собственному родному сыну… Потемнело в глазах у Кумагая, дрогнула рука, ударить он не решился.
— Кто ты, кто таков? Назовись! Я пощажу тебя! — сказал он, но юноша на вопрос ответил вопросом:
— Сам-то ты кто таков?
— Я человек незнатный, зовут меня Наодзанэ Кумагай, я житель земли Мусаси! — назвал себя Кумагай.
— Стало быть, я вправе не объявлять тебе своё имя! А для тебя — великая честь сразиться со мной! Снимай мне голову, хоть и не ведаешь, кто я! После спросишь у людей, они скажут!
„Доблестный витязь! — подумал Кумагай. — Убить одним врагом больше — этим не спасти проигранной битвы, а пощадив одного врага — победы не умалишь! Как я сокрушался, когда ранили Наоиэ, хотя рана была пустячной! Велико же будет горе отца этого юного господина, когда он узнаёт о смерти сына! О, если бы я мог пощадить его!“ — с этой мыслью он оглянулся и увидел, что к ним приближаются Кадзихара и Дои во главе полусотни всадников.
— Мне хотелось бы пощадить тебя, — утерев слезу, сказал Кумагай, — но ты видишь — наших воинов много, целые тучи! Раз уж всё равно тебе погибать, лучше умри от моей руки, а я буду молиться за твою душу!
— Не медли же, рази поскорей! — отвечал юноша. От великой жалости сердце Кумагая, казалось, остановилось; не в силах собраться с духом, он не знал, куда направить удар. Но бесконечно медлить было нельзя, — и, обливаясь слезами, он снял юноше голову.
— Увы, нет доли прискорбней, чем удел самурая! Разве пришлось бы мне испытать столь горькую муку, родись я не в семье самурая? Какое безжалостное убийство я совершил! — так изливал он горе, переполнявшее сердце, и, закрыв лицо рукавом, проливал горючие слёзы.
Но что толку без конца плакать. Немного погодя, он снял шлем с отрезанной головы и хотел уже завернуть её в кусок ткани, как вдруг заметил флейту в парчовом футляре, заткнутую за пояс убитого.
„Несчастный! Это он играл сегодня утром на флейте в крепости Тайра! Велико наше войско, десятки тысяч воинов, но не сыщешь ни одного, кто взял бы с собой флейту в боевой стан! У знатных вельмож и впрямь нежная, утончённая душа!“ — подумал Кумагай. Потом он показал эту флейту Ёсицунэ, и все, кто был при этом, пролили слёзы. И узнал тогда Кумагай, что убитый — юный Ацумори, семнадцатилетний сын Цунэмори, главы Ведомства построек.
