Но он нашел, кажется. Комит рассудил так: крепость нужно сдать, Тиберий вряд ли удержится. Леонтий пришел к власти при поддержке армии, а заговор его преемника вызрел в придворных кругах и штатском управлении. Среди военных этот узурпатор никогда не был популярен, с годами ситуация только ухудшилась. В армии Тиберия ценят не дороже медной нумии, особенно после того, как он сменил целый ряд опытных боевых командиров на всякую сволочь, преданную ему лично. Пока это коснулось центральных фем, окраины не трогали, но и здесь знали и волновались. «Пуганый так напряженно думает о том, как сохранить власть, что управлять империей ему некогда», – так говорили между собой высшие офицеры.
Только крепость сдавать не сразу! Для начала показать Риномету, как могут обороняться опытные войска за добротными стенами. Как говорят поставщики-купцы, с которыми он постоянно ведет дела, давая им заказы на поставки для войск и получая с их прибылей свою долю: развернуть товар лицом к покупателю, ха-ха…
Пусть сын Бородатого знает, что его поход на Константинополь успешно начат лишь при содействии комита Максима Клемена. Пусть поймет, что военачальник с таким умом и доблестью (к тому же на исходе пятого десятка лет способный скакать по девкам, как конь, – это ли не признак силы и мужественности?) достоин большего, например должности стратига фемы. Хотя бы вместо женоподобного Акомината, который, рассказывают, склонил на содомский грех всех своих молодых офицеров, кто посмазливее.
Полководец, чтоб его черти отымели лопатой для солдатского нужника!..
Приняв решение, комит Клемен даже восхитился собой. Как тонко рассудил! Одновременно не отступая от долга солдата и в то же время выказывая лояльность будущему правителю. Кто говорит, что сын крестьянина не способен к политике?!
Тогда он восхитился собственным умом…
Сейчас, садясь на коня во дворе крепости, комит почему-то не чувствовал себя так уверенно. И кости ломит, будто опять простудился… Здесь, рядом с Гнилым морем, которое солдаты попросту называли Болотом дьявола, все время чего-нибудь ломит – то кости, то зубы, то старые раны…
Прав он или не прав?
Этот вопрос назойливо, как крики уличного торговца с похмелья, вертелся в голове ветерана, когда старшие офицеры выехали из ворот крепости и направились к ставке нового базилевса.
Быстрые болгарские конники скоро окружили цветастую кавалькаду ромеев – принарядились-то все. Болгары гарцевали вокруг, возбужденно переговаривались, насмешливо улюлюкали, но в целом вели себя достаточно мирно.
Максим Клемен делал вид, что не обращает на них внимания. Пусть скалятся, от него не убудет. Он ехал спокойно, сдерживая коня. Смотрел прямо перед собой, высоко вздернув тяжелый, с годами расплывшийся подбородок. Прямая посадка грузного тела, твердая складка губ, нос большой и острый, как клюв, коротко стриженные темные волосы присыпаны пеплом времени – всем своим видом командир Аркениоса демонстрировал невозмутимость ветерана, привыкшего вглядываться в колонны врагов с высоты оборонительных рубежей.
Офицеры, знавшие своего начальника, видели, что Живчик все-таки нервничает – слишком часто сжимались и разжимались на поводьях его сильные волосатые руки. Понятно, занервничаешь. Сделав шаг за ворота, Клемен стал в глазах нынешнего базилевса Тиберия предателем и отступником. Конечно, можно объяснить, что крепость оборонялась, что на переговоры с Ринометом пришлось пойти, когда поняли, что подкреплений не будет, а своими силами Аркениос долго не удержать. В случае поражения Риномета жизнь это, может быть, и спасет, но отставки ему точно не миновать…
Кости брошены, игра с судьбой началась!
Базилевс Юстиниан ждал офицеров крепости на холме, уставленном, как стол блюдами, множеством цветастых походных шатров, среди которых роились болгарские воины и солдаты базилевса. Сейчас все высыпали вперед, чтобы поглазеть на защитников крепости, но высокая фигура в пурпурной хламиде бросилась в глаза еще издали. Болгарского хана заметили только те, кто знал в лицо. Среди своих военачальников, блистающих оружием и доспехами с изобилием золота, принаряженных в дорогие меха, по здешнему климату вроде бы лишних, повелитель варваров не бросался в глаза. Грозный Тервел с виду совсем не был грозным, выглядел, скорее, как подросток, случайно затесавшийся в ряды гвардейского подразделения.
Обманчивое впечатление, знали ветераны границы, сами необузданные болгары повинуются своему хану, как дети строгому родителю. Вот, подумать, два правителя, а такие разные во всем – от внешности до характера…
Спешившись перед холмом, офицеры двинулись вверх плотной кучкой. Комит, упрямо наклонив голову и чуть слышно сопя, шел впереди. Этого у Живчика не отнять – никогда не прятался за спины солдат ни в атаке, ни в обороне.
Те из командиров, кто никогда не видел Юстиниана, вздрогнули от вида обезображенного лица, тем более бросающегося в глаза при красоте и стати последнего из Ираклидов.
